– Хватит! – рявкнула вместо этого, шибанув ладонью по столу.

Ребята мгновенно замолчали, поворачиваясь в мою сторону. Вычеркнули Тима из разговоров. И из моих мыслей. На некоторое время.

* * *

– Хватит! – возмутилась я, нависая над сидящим за столом Джоем. – Ты знал. Вы с Ники знали.

– Что именно? – хмуро поинтересовался он.

– Что Тим учится в этой школе, – я стиснула зубы, чтобы не выматериться. – Поддерживал меня, уверял, что не стоит ему звонить, а сам загнал в ловушку. Отлично, теперь я его учитель! Теперь я точно буду держаться от него в стороне. – Я выпрямилась, принимаясь кругами ходить по кухне. – Все пропало!

– Я не знал.

– Ага, конечно.

Мои нервные перемещения остановил Джой. Он резко ухватил меня за руку, заставляя посмотреть на него, и процедил:

– Оглядись вокруг, вспомни все, что произошло за последний месяц, и скажи: я тебе когда-нибудь лгал?

Я глубоко вздохнула, огляделась, обводя взглядом кухню, и качнула головой. Не лгал. Предложил остаться у себя, чтобы не выгонять из квартиры Никиту, помогал, поддерживал, так что на меня нашло?

Ответ пришел сразу: отчаяние. Меня мутило от осознания сложной ситуации, в которую я попала. Увольняться, едва устроившись, не хотелось: школы поддерживают друг с другом связь, а мне не улыбалось прослыть безответственным педагогом, когда меня приняли без специального образования с обещанием переучиться. Но и вести уроки у Тима было выше моих сил. Видеть его каждый раз и…

– Но почему тогда так получилось? – выдохнула я, падая на стул.

Джой покаянно опустил голову:

– Честно, Димка учился в другой школе, поближе к дому, и я искренне думал, что Тим тоже. По крайней мере, классе в седьмом он еще был в тридцатой, вместе с Димой. Это я точно помню.

А в восьмом или в десятом перевелся в гимназию. Я ведь чувствовала, предвкушала! Понимала, что Тим обязан учиться в ближайшей к дому гимназии. В этой.

– Что мне теперь делать? – вырвался вопрос, а ответ Джоя отозвался болью в груди.

– Может, Тим не будет создавать проблем?

Тим не будет создавать проблем… Пожалуй, этого я боюсь еще сильнее. Того, что он спокойно придет на урок, посмотрит на меня и словно не узнает. Вдруг месяц, пока он мне не звонил, а я, упиваясь собственной гордостью, не пыталась с ним помириться, поменял слишком многое? Вдруг мы теперь чужие люди и мне придется наблюдать, как он с удовольствием общается с одноклассниками и одноклассницами? Со стороны. Без права вмешаться.

Я не вынесу.

– Надеюсь, что не будет, – пробормотала и ушла в комнату.

Лежать, смотреть в потолок и слушать, как быстро и болезненно сокращается сердечная мышца. Интересно, я все испортила сама или так решила судьба?

Каждый урок с одиннадцатым классом я вздрагивала, когда внезапно открывалась дверь, боялась, что это пришел Тим. Но его не было. Всю следующую неделю, три урока, четыре… На пятом я успокоилась, понимая, что Ренат (тот самый бугай с последней парты), скорее всего, был прав: Егоров «свалил». К тому же классный руководитель тоже не могла сказать, явится мальчишка на уроки или нет.

Возможно, он вообще не придет? Уже семнадцатое сентября, почти месяц прошел.

Я позволила себе расслабиться: перестала ждать подвоха, не оглядывалась по сторонам, когда шла по коридору, больше не пыталась разглядеть его в толпе. Стала нормальным, уверенным в себе учителем, который не ждал в кабинете дурацкий одиннадцатый класс, изучая взглядом каждого входящего ученика, а мог спокойно поболтать с коллегами и вернуться к звонку. Привычно поздороваться, сесть на свое место, уткнуться носом в журнал и в ответ на имя, называемое ради успокоения, услышать бодрое:

– Здесь.

Произнесенное слишком, слишком, слишком знакомым голосом.

Вскинуть голову, встретиться с пристальным взглядом любимых серых глаз. И ощутить, как мир вокруг рушится. Разбивается на миллион осколков, среди которых остались только мы. Вдвоем в черно-белом мире – без звуков, без цветов, с огромной трещиной, пересекающей те пять-шесть шагов, что разделяли нас.

– Наконец-то вы пришли, – выдавила я, очнувшись от наваждения. – Хоть познакомимся.

И перешла к следующему ученику в списке.

32

Оказалось, я прирожденная актриса. Театральный институт должен плакать горючими слезами, что не смог заполучить такую шикарную кандидатуру. А за открытие моего таланта спасибо урокам английского в гимназии и Тимке. Вернее, Тимофею, как я теперь обязана была его называть – и исключительно на «вы», потому что с учениками так оказалось легче.

Пока сердце истерично билось, грозя вот-вот остановиться и наградить меня инфарктом, я улыбалась, хмурилась, проверяла домашнее задание, объясняла упражнения и старалась поработать с каждым. Зеркало в конце кабинета уверяло, что пятнами я не пошла, не покраснела и не побледнела. Абсолютно нормальный учитель со здоровым цветом лица, а что на нового ученика не смотрит… так не знает его еще!

Впрочем, я старалась не поворачиваться к Тиму не поэтому. Просто он сам не отводил от меня глаз. Смотрел, смотрел, смотрел. Пристально и пронзительно, словно готов был проглотить целиком. Словно пришел сюда, только чтобы посмотреть. Прожечь дырку у меня в груди, вынуть сердце и забрать без возможности вернуть обратно. Чтобы потом каждый урок этого года демонстрировать мне и… вот так, как сейчас, улыбаться. Порочно, многозначительно.

– Итак, а следующий вопрос берет, – протянула я, щелкая мышкой, чтобы привести в действие рандомайзер. Идеальный вариант: и ученикам не обидно, и мне удобно. – Номер шесть, – я опустила взгляд на список и поняла, что иногда рандомайзер все же неидеален, – Егоров.

Тим усмехнулся, толкнул сидящего впереди парня, попросив поделиться учебником, и уставился на страницу. Когда молчание затянулось, а пара девчонок хихикнули, я поинтересовалась:

– Тимофей, урок не резиновый, вы следили за нами? На какой вопрос отвечаем?

– На пятый, – спокойно сказал он, поднимая голову и ловя мой взгляд. Глаза в глаза, чтобы дыхание перехватило. – What would you do if you quarreled with your girlfriend or boyfriend? Не уверен, что хочу отвечать.

«Что бы вы сделали, если бы поссорились со своей девушкой или парнем?»

Гребаная тема конфликтов и дурацкий рандомайзер! Никогда больше не буду пользоваться им во время уроков.

– То есть вы отказываетесь отвечать? – собрав всю волю в кулак, поинтересовалась я.

– Да, я не знаю, как ответить на этот вопрос, – Тим