Я была частью какого-то его плана? Он говорил, что в юности над ним издевались однокурсники, но он удобно опустил имена.

Мозг репортёра складывает кусочки пазла. Всё это время Робби подкармливал меня крупицами правды, лжа умолчанием. Он сидел напротив меня и говорил о моём отце, а я ничего не понимала.

Отец никогда не упоминал его. Не то чтобы мы много разговаривали, но я не имела ни малейшего понятия об этой части его жизни. Он учился в одном классе с Робби Хэммондом. Почему так мало информации о его детстве?

Мне в голову приходит мысль, я с силой кладу книгу обратно на стол и открываю её на первой странице.

— Мудак, — шепчу я, почти лихорадочно перелистывая страницы. Это личный экземпляр, не принадлежащий библиотеке.

Я осматриваю комнату, резко поворачиваю голову из стороны в сторону, вертясь на месте. Мой преследователь оставил мне свой экземпляр, но откуда он у него? И, что более важно, зачем он хочет, чтобы я это увидела?

Внезапный хлопок в передней части библиотеки вырывает меня из вихря мыслей, и я отскакиваю со вздохом. Проходят секунды, и тишина вновь опускается словно одеяло. Следует ещё один хлопок, эхом разносящийся в тёмном пространстве.

Страх ползёт по каждому моему нерву, и капля пота стекает по спине. Я жду с затаённым дыханием, что что-то произойдёт, что что-то кинется на меня из теней.

Мой рассудок держится на волоске, но я отказываюсь позволить панике поглотить меня.

Когда лёгкие начинают гореть, я вдыхаю неровно, глубоко и жду.

Я ненавижу бояться. Я ненавижу, что это приковывает меня к месту, беспомощную и уязвимую, словно прятанье здесь спасёт меня.

Чёрта с два.

Сунув телефон в карман, я подхватываю шарф и альбом. Я направляюсь к выходу из библиотеки, укрываясь в тенях.

Хотя ранее я разгоняла их своим фонариком, теперь я считаю их своим союзником, своим защитником.

Моё сердце стучит так сильно в груди, что я боюсь, как бы оно не начало пропускать удары или не остановилось вовсе. Я медленно продвигаюсь вперёд, почти не видя своей руки перед собой, пока моя спина скользит вдоль корешков. Решимость закаляет моё сердце. Я не позволю страху парализовать меня или дольше удерживать в своих когтях.

Когда я выхожу из прохода, холодный ветерок посылает дрожь до самых костей. Двери открыты, и снег заносит на мраморный пол. Внезапный порыв ветра подхватывает левую дверь и с силой захлопывает её о стену.

Я выбегаю наружу, оказываясь на морозной ночной улице. Сердце замирает, когда я вижу отпечатки рядом с моими на снегу.

Свежие отпечатки.

Большие ботинки, затмевающие мой гораздо меньший размер — пара ботинок, принадлежащих мужчине.

Я внезапно осознаю ледяное дуновение ветра о щёку, пряди волос, прилипшие к бальзаму для губ, и лёгкий хруст под ногами, когда переношу вес.

Я скольжу глазами по парковке, отмечая слой снега на лобовом стекле, прежде чем позволить взгляду брожить. Мой преследователь исчез в ночи, словно рассеивающаяся тень, и теперь остались только я, снег, завывающий ветер и затянувшаяся зловещность, что обвила мои кости.

— Беатрикс Карр, восемнадцатилетняя студентка университета Этли Хилл, была объявлена пропавшей прошлой ночью после того, как не вернулась домой с урока музыки...

— Тук-тук.

Подавив тошноту, я отвожу взгляд от новостного репортажа на экране ноутбука и разворачиваюсь на стуле, чтобы увидеть Жанин, прислонившуюся к стенке моей кабинки. Её волосы переброшены через плечо ниспадающим водопадом светлых локонов, а её красная юбка до колен и белая блузка безупречны. Я иногда завидую ей. Вне зависимости от времени года она всегда выглядит так, словно только что сошла с подиума. Но не только это — она делает это так effortlessly.

Мне до этого никогда не быть. Один взгляд на мою собственную чёрную юбку говорит мне, что я просидела в ней слишком долго, и теперь она так помята, что выглядит так, будто я в ней спала.

— Ты хорошо выглядишь, — говорит она, не ведая о моих самокритичных мыслях. — Я не часто вижу тебя в юбке.

Я сама не знаю, зачем надела её сегодня утром. Может, потому что мне было лень втискиваться в узкие джинсы, словно сосиска в тесто, а может, мне захотелось отморозить себе задницу по дороге к машине. Может, мне просто было скучно, а может, я наконец схожу с ума. Это неизбежно, когда два серийных убийцы держат тебя на прицеле.

В довершение всего этого кошмара, я совсем не спала прошлой ночью, ворочаясь и надеясь, молясь, чтобы Робби не появился, пока будильник не вспугнул меня в пять утра.

Но вопрос остаётся: зачем Робби Хэммонд разыскал меня? Зачем он предложил мне интервью? Зачем он соблазнял меня? Это было частью какой-то извращённой игры соскучившегося человека за решёткой? Меня тошнит каждый раз, когда я думаю о нём, сидящем напротив меня, знающем, кто я, расспрашивающем о моём детстве, о моём отце. А теперь молодая женщина пропала при обстоятельствах, жутко напоминающих его предыдущие убийства.

— Саванна?

Я моргаю, глядя на Жанин, которая с опаской наблюдает за мной.

— Ты в порядке?

Тряхнув головой, чтобы прочистить мысли, я отвечаю:

— Да... да, конечно.

Но я не в порядке. Совсем не в порядке. Что, если Робби и вправду похитил ту девушку? Что, если он убил её? Была ли я наивна, думая, что он изменится?

Помедлив, она смотрит на меня мгновение, затем отталкивается от стены и указывает в сторону переговорной.

— Ты опаздываешь на наше еженедельное совещание. Джеймс попросил привести тебя.

Я резко поворачиваю голову и проверяю время на ноутбуке. Вскакивая на ноги, я громко ругаюсь.

Когда я выхожу вслед за ней, она спрашивает:

— Ты придёшь на пару коктейлей в пятницу после работы?

— Клэр что-то упоминала об этом.

— Тебе стоит присоединиться к нам.

— Я подумаю, — отвечаю я, пока мы сворачиваем в коридор к переговорной. — Как у тебя продвигается освещение дел Убийцы с Моста?

Жанин улыбается мне.

— Это очень увлекательно. Гораздо интереснее, чем мелкие проекты, что у меня были раньше, понимаешь?

Увлекательно? Только Жанин могла бы назвать написание об убийствах «увлекательным».

— Так странно, что они до сих пор не нашли недостающие части тела, только те, которые убийца хочет, чтобы мы нашли. Тебе не кажется?

У меня мурашки бегут по коже при мысли о губах, что он прислал мне.

— Да, это странно.

— Интересно, куда он их девает? — бормочет она, погружённая в мысли.

Идя впереди, я открываю дверь и жду, пока она