моего преследователя и поднимусь по этим покрытым снегом каменным ступеням.

Любопытство побеждает, толкая меня вперёд.

Я поднимаюсь, считая каждую ступеньку — всего пятнадцать. Моя тень смещается сбоку и скользит передо мной. Я замираю, ухватившись за кованые ручки, и холод впивается в ладони. Мне следует развернуться. Мне следует послать всё к чёрту и побежать обратно к безопасности моей машины. Мне не следовало вообще здесь находиться, играя на руку убийце.

Когда я открываю двери, петли скрипят, и первое, что встречает меня, — это запах старых книг и затхлости библиотеки, который я полюбила за долгие годы, но теперь он посылает леденящие мурашки вниз по спине. Я осматриваю тускло освещённую комнату, удивлённая тем, как тут тихо, и тишина эта — нехорошая, не та, что вызывает чувство безопасности. Это зловещая тишина, которая следит за моим каждым движением, выжидает и наблюдает.

— Э-эй? — Мой голос эхом разносится по мраморным полам и высокому каменному потолку. Стойка библиотекаря пуста, а брошенная книга раскрыта рядом с единственной горячей лампой на прилавке. Я сглатываю, продвигаясь глубже в помещение. Здесь никого нет. Ни души.

Внезапный звук слева заставляет меня резко обернуться. Живот сжимается от нового приступа страха, пока я жду и прислушиваюсь.

Больше ничего не происходит, и я направляюсь в сторону, откуда донёсся звук, петляя между двумя столами с поставленными на столешницы стульями.

Я останавливаюсь у входа между двумя широко расставленными стеллажами с рядами и бесконечными рядами книг. Посреди отполированного мраморного пола лежит книга в мягкой обложке.

Мой взгляд скользит к промежутку на полке, откуда она упала, после того как кто-то столкнул её с другой стороны в надежде напугать меня.

— Я знаю, ты здесь, — кричу я, отправляясь вглубь прохода, прочь от единственной лампы на стойке библиотекаря. Доставая телефон из кармана, я шепчу: — Чёрт, — пытаясь дрожащими руками включить фонарик.

Когда резкий луч наконец освещает мраморный пол, я с облегчением вздыхаю и поднимаю телефон.

Я двигаю им влево и вправо, свет пляшет по бесчисленным потрёпанным корешкам. Тени удлиняются и уродливо изгибаются вдоль стеллажей.

— Ты заманил меня сюда. Теперь, чёрт возьми, покажись.

Ответа нет.

Мои ботинки гулко стучат по мраморному полу, звук эхом разносится во всех направлениях.

Волосы на затылке встают дыбом, и я оборачиваюсь.

Я вытягиваю телефон перед собой, освещая пустой проход.

Меня встречают шепчущие тени, что ползут вдоль книжных полок, лаская каждый корешок, словно стелящийся туман на лесной подстилке. Всё это в моей голове; я знаю. Но страх всё ещё держит меня в своей хватке, волнующий и пугающий, дурманящая смесь, от которой моё сердце стучит повсюду в теле.

Сглотнув, я медленно поворачиваюсь на каблуках и провожу лучом фонарика по каждому уголку и щели. Я направляюсь вглубь прохода. В записке говорилось пройти в заднюю часть библиотеки. Я не знаю, что обнаружу там, но полна решимости выяснить.

Проход открывается в небольшую зону для отдыха, обрамлённую рядом высоких окон и тяжёлых бордовых штор, но не это привлекло моё внимание. Посреди стола стоит одинокая мерцающая свеча внутри фонаря, а рядом — книга и банка колы, всё ещё холодная и покрытая конденсатом.

Я сжимаю кулаки и смотрю на это, пока глаза не начинают болеть, но оно всё ещё здесь, дразня меня моими же секретами.

Секретами, которые теперь принадлежат кому-то ещё.

Окинув взглядом пространство вокруг, я медленно подхожу к столу. Взгляд падает на книгу, я отодвигаю стул и пододвигаю её ближе.

Это альбом выпускников, если быть точной.

Я плюхаюсь на стул, разматываю свой горчичный шарф с шеи и старательно игнорирую банку рядом. Положив шарф на соседний стул, я просматриваю страницу с улыбающимися лицами, прежде чем замечаю дату.

Двадцать пять лет назад.

Холод, не имеющий ничего общего с погодой, просачивается сквозь высокие окна у меня за спиной, покрывая меня мурашками с головы до ног.

Оглядевшись, я чувствую на себе чей-то взгляд. Свеча мерцает в тишине, пока мой взгляд скользит по рядам высоких махагоновых стеллажей, и я внезапно рада, что окна находятся у меня за спиной.

Я снова смотрю вниз на альбом и замираю.

Неужели? Нет…

Я поднимаю телефон и направляю луч фонарика на страницу.

— Это мой отец, — шепчу я, и моя рука дрожит.

Он моложе, с густой шевелюрой и сияющими зубами, но это неоспоримо он. Мало того, моя мама сидит в первом ряду, слева.

Глаза горят от того, что я слишком долго смотрю на её улыбающееся лицо, обрамлённое тёмными локонами и обручальными серёжками, её руки аккуратно сложены на коленях.

У отца хранилась их совместная фотография в картонной коробке в шкафу, и я однажды нашла её, когда пряталась там, пока он играл в покер с друзьями.

Я подняла её из чистого любопытства и разглядывала содержимое, пока буйный смех просачивался сквозь стены толщиной с бумагу. Я мгновенно поняла, что это она. У нас одинаковые карие глаза и одинаково выраженные луки Купидона. На фотографии она стояла рядом с моим отцом, держа на руках новорождённого ребёнка. Месяцами позже она собрала вещи и ушла.

Моя грудь сжимается, и я сдерживаю слёзы. Я уже собираюсь закрыть альбом, когда взгляд зацепляется за ещё одно знакомое лицо в том же ряду, что и у моего отца, — лицо, которое я изучала при лунном свете, будучи в его сильных объятиях.

Робби Хэммонд.

Я смотрю и смотрю, но он всё ещё там, высокий и долговязый, с копной вороновых волос, взирающий, без улыбки, на камеру.

— Не может быть, — выдыхаю я, но это так.

И теперь всё обретает смысл.

Как он знал так много обо мне и о злых людях в моей жизни.

Пробегая глазами по странице, я задерживаюсь на их лицах.

Марк Арчер

Дэвид О'Салливан

Майкл Хейккинен

Энди Фрейзер

Страница расплывается передо мной, и я моргаю, возвращая фокус, пока мысли несутся в попытке осмыслить истину, что прямо передо мной.

Вот почему он настаивал, чтобы я взяла у него интервью — потому что он знал моего отца. Он знал моих мучителей. Он знал, кто я, ещё до того, как я переступила порог той комнаты. Он не просто знал о моём существовании; он знал меня.

Ему было любопытно.

Первоначальный шок сменяется жгучим гневом, я стискиваю зубы и с размаху захлопываю книгу. Внезапный звук эхом разносится по мраморному полу. Все мысли об Убийце с Моста отступают на задний план, когда я взлетаю и хватаю книгу.

Зачем Робби разыскал меня? Почему сейчас? Ему было просто любопытно?