Когда я не отвечаю, она улыбается и похлопывает меня по руке.

— Мы в пятницу идём на пару коктейлей. Тебе стоит присоединиться. — Она пожимает плечами, садясь обратно на стул. — Это может пойти тебе на пользу. Отвлечься на несколько часов.

Я разглядываю её ещё мгновение, не в силах говорить, прежде чем киваю в ответ.

— Возможно…

— Предложение остаётся в силе.

Я слабо улыбаюсь, затем направляюсь к лифту и нажимаю кнопку. Я жду со скрещёнными на груди руками, пока тикают секунды. Двери наконец открываются с Ding, я зашагиваю внутрь и нажимаю кнопку своего этажа.

Едва я выхожу из лифта, несколько пар глаз поворачиваются в мою сторону, и разговоры в помещении затихают.

Я борюсь с желанием поморщиться, прежде чем вежливо улыбаюсь Жанин и Марку, стоящим у принтера. Но я не останавливаюсь для разговора.

Джеймс поднимает взгляд от ноутбука, когда я вхожу в кабинет. Он снимает очки для чтения и кладёт их, жестом предлагая мне сесть.

Я повинуюсь, чувствуя себя неловко и смущённо, будучи уверенной, что он сейчас уволит меня.

Я бы его не винила. Не после того, как я так провалила один из его самых важных проектов.

Он переплетает пальцы на столе и вращает большими пальцами, изучая меня своими любопытными глазами.

Его большие пальцы замирают, на мгновение указывая на меня, когда он говорит:

— Как ты держишься? Начнём с этого.

— Как и следовало ожидать, если бы у вашего дома расположились лагерем репортёры со всех телеканалов страны.

Обдумывая мой ответ, он кивает.

— Полиция ушла ни с чем, да? С вашей территории не было изъято никаких улик?

— Да, — отвечаю я. — Всё верно.

— Должно быть, это был ужасный опыт.

— Мягко говоря. — Мой голос звучит слабее, чем хотелось бы. Я прочищаю горло, ерзая.

— Я считаю, это прекрасно, — говорит Джеймс, к моему удивлению.

Хмурясь, я поднимаю взгляд на его лицо.

— Почему?

— Почему? — Он усмехается, проводя пальцами по короткой бороде. — Читатели обожают загадки. Ты — молодая журналистка, которой поручено взять интервью у самого известного в стране серийного убийцы — убийцы, который впоследствии сбежал из тюрьмы и находится на свободе. Полиция штурмовала твой дом и обыскала его сверху донизу, но не нашла и следа от него. Читатели стекаются в нашу газету, — он указывает на меня пухлым пальцем, — к твоей еженедельной колонке. Они жаждут ответов. Влюбилась ли ты в Хэммонда или нет? Вот вопрос, который они себе задают. И ради тебя ли он сбежал из тюрьмы? Это что, история обречённых Ромео и Джульетты?

Мои внутренности неприятно сжимаются от того, что он так запросто говорит о моей жизни. То, что у меня с Робби, — всё что угодно, только не простое. Это грёбаный кошмар, от которого я не хочу просыпаться. Я влюблена в монстра, жестокого человека, который тем не менее любит глубоко, несмотря на зло, творящееся его руками — руками, что приносили мне оргазмическое блаженство.

— К чему вы ведёте, Джеймс? — устало спрашиваю я, желая лишь одного — спрятаться в далёком домике в лесу.

— Я говорю, что хочу, чтобы ты продолжила писать свою статью.

Я закатываю глаза.

— А не так давно вы считали это конфликтом интересов.

— Ну, — отмахивается он он, откидываясь на скрипучем стуле, — это было до того, как наши серверы легли, а наши продажи показали цифры, о которых мы могли только мечтать.

Я моргаю, глядя на его сияющий взгляд.

Он снова устремляет эти глаза на меня и наклоняется вперёд, весь — дело.

— Это может быть твоим шансом выступить в его защиту.

— Простите? Выступить в его защиту?

— На губернатора уже оказывают давление. — Его губы изгибаются, и он наклоняет голову набок. — Поддержка смертной казни находится на рекордно низком уровне, мисс Кэмпбелл. Заставь читателей влюбиться в тебя и в идею вас с Хэммондом вместе, заставь их болеть за плохого парня, набери достаточно поддержки, и у губернатора может не остаться выбора, кроме как предложить помилование. — Он широко разводит руками, с знающим блеском в глазах.

Что-то уродливое и нежеланное, словно надежда, вспыхивает ярким пламенем в моей груди. Надежда — опасная штука; надежда в конечном счёте разобьёт меня, но я тем не менее цепляюсь за неё.

Джеймс сияет победоносной улыбкой и хлопает в ладоши.

— Отлично. Я даже вижу, как мы издаём нашу первую книгу. — Он отмахивается от меня, его внимание уже возвращается к ноутбуку.

Выйдя из его кабинета, я останавливаюсь, чтобы поговорить с несколькими коллегами из вежливости, прежде чем направиться к своей кабинке.

Я резко останавливаюсь в дверном проёме, заметив завёрнутую посылку на столе, с маленьким чёрным бантом сверху. Моё сердце поднимается к горлу, а пульс взлетает до небес. Ничего хорошего от посылок не бывает, по моему опыту.

Приближаясь мелкими шажками, я оглядываюсь, чтобы убедиться, что я одна. Затем осторожно поднимаю её, снимаю бант, разворачиваю и снимаю крышку.

Скомканная чёрная измельчённая бумага хрустит под кончиками пальцев, когда я вытаскиваю её. Я выбрасываю её на пол и засовываю руку внутрь, чтобы достать открытку. Затем переворачиваю её в руке, озадаченная изображением местной библиотеки в соседнем городке.

В том самом городке, где вырос мой отец.

Я переворачиваю её.

Сегодня, в восемь. За библиотекой ты найдёшь небольшую зону для отдыха. Не опаздывай.

— Что за…? — шепчу я, переводя взгляд с открытки на измельчённую чёрную бумагу в коробке.

Положив открытку на стол, я разгребаю бумагу, пока взгляд не натыкается на что-то мягкое и влажное, что-то, что оттаивает.

Я замираю, резко отдергивая руку.

Коробка трясётся в моей дрожащей хватке.

Дыхание застревает в горле, когда звук разговора приближается к моей кабинке, и я жду, пока Джеймс и Крис из администрации пройдут мимо.

Они кивают мне в знак приветствия.

Я разворачиваюсь и ставлю коробку на стол, разрываясь между тем, что делать. Что бы ни было в этой коробке — это плохо.

Мне было бы гораздо лучше не смотреть, но растущее внутри любопытство не выпустит меня из своих когтей. Пока я его не утолю.

Сжав кулаки, я смотрю на коробку секунды, может минуты.

— К чёрту. — Я наклоняюсь вперёд и убираю измельчённую папиросную бумагу, моё сердце бьётся неровно.

Среди мокрых полосок измельчённой чёрной бумаги лежат сморщенные, оттаивающие губы.

Человеческие губы.

Визжа, я падаю на пол, и мой копчик отдаётся болью от жёсткого удара. Я отползаю назад, словно краб, пока спина не упирается в стену.

Я охваченная паникой, измотанный ум пытается осмыслить происходящее.

Убийца с Моста удалил губы