путь лежал в небольшой периферийный городок, расположенный недалеко от места происшествия. Я решил поспрашивать у коренных сумеречников, какие слухи ходят по округе.

«Полночный бар» не значился ни в одном списке. Его невозможно было найти на картах. Обычный человек, не наделённый видением, воспринимал его как простой подвал под закрытой шиномонтажкой: ржавая дверь, облупленная вывеска «РЕМОНТ», запах резины и масла. Но для тех, кто умел видеть чуть дальше трёхмерного пространства на двери висел знак – едва заметный, выцарапанный на металле: петля, пересечённая чертой.

Знак означал: «Сюда приходят не живые и не мёртвые. Сюда приходят существа, умеющие находиться между Явью и Навью.» Такие бары появились сравнительно недавно – после того, как Орден расширил академический курс по славянскому направлению. Лет тридцать назад там всего пара ведьмаков имелась, потом произошли ключевые события, сменилось руководство, начался активный набор на поток. Я закончил академию сравнительно недавно по меркам охотников – всего семь лет назад, но за это время успел повидать всякого и несколько раз побывать на волосок от гибели.

Во всех сумеречных барах имелся один узнаваемый пароль. Я постучал три раза, потом ещё два, и дверь практически сразу распахнулась. В лицо мне пахнуло терпким табаком.

- Чего надо? - спросил голос из темноты.

Я показал медный круг-оберег на шее, говоря таким образом, что передо мной все двери открыты. Членов Ордена не всегда хотели видеть в подобных местах, но выгнать не смели.

- Ищу того, кто режет сердца, - пояснил коротко.

Секунда тишины. Потом дверь открылась шире.

Внутри было тепло и темно. Приглушённый свет создавал интимную атмосферу. Я оглядел узкий, длинный зал, прикидывая, к какому столику подсесть, чтобы собрать сплетни. Мимо меня прошмыгнул домовой в облике кота и скрылся за барной стойкой. Вот, с кем бы поболтать. Эти ребята умеют сплетни собирать. Но раз меня проигнорировали, то вряд ли будут общаться.

В баре имелись и люди, и нелюди, которые хорошо могли прикинуться человеком. Оборотни, к примеру. Кикиморы, русалки, даже пара светлых богов каким-то чудом здесь оказалась. Правда, из низшего пантеона, но тем не менее.

Я прошёл к стойке, делая вид, что собираюсь сделать заказ. Бармен — мужчина с седыми висками и уставшим взглядом протирал стакан тряпкой, которая пахла полынью. Обычная мера предосторожности в подобных местах.

- Ты не из туристов, что на озеро ездят. От тебя железом заговорённым на версту несёт.

Я хмыкнул и заказал выпивку.

- Мне нужна информация. Про сердца, - не стал водить муру.

Мужчина практически никак не отреагировал. Только чуть сильнее сжал тряпку.

- За такую информацию и заплатить не грех, - у бармена алчно вытянулся зрачок. Ясно – кто-то из низших змеев. Уж очень они падки на всё ценное, материальное.

- Плачу, - сказал я и положил на стойку маленький мешочек с древними монетами. Их для подобных случаев охотникам Орден выделяет. Вот и пригодилось.

Бармен взял мешочек, взвесил на ладони, кивнул.

- Слушай тогда, охотник. В последние недели кто-то начал резать тех, кто людям не вредит. Болотниц в трясинах. Лобаст в заводях. Полевиков на краю пашни. И… - он наклонился ближе. – Недавно русалку нашли без сердца.

Я почувствовал, как по коже пробежал холодок. Русалки не всегда мирные, но вряд ли колдун разбирался, водится ли за жертвой грех убийства. А сердце русалки – это чистая стихия воды. Слишком сильный компонент для любого ритуала.

- Где? - спросил я.

- Не здесь, - бармен качнул головой. – И не для твоих ног место. Её нашли те, кто умеет ходить по воде.

- Слишком аккуратно, - я покрутил в пальцах стакан, не пригубив содержимое. Не время бухать. – По одному лекалу.

- Да, - бармен постучал пальцем по стойке. – Прямо по ребру. Режут так, что кровь почти не льётся, если таковая у существа имеется. Сначала ставят узел, чтобы сила не ушла в землю, потом вынимают сердце.

- Кто? - спросил я.

Бармен ухмыльнулся и покачал головой.

- Ты думаешь, имя скажут, да? И всё станет проще? Ты хоть понимаешь, что с подобной тьмой никто связываться не захочет – себе дороже. Попробуй, вон, у светлых спросить, - он кивнул в сторону богов. – Да только и они вряд ли тебе помогут. Им нет дела до навьих существ.

- А до тёмного колдуна?

- И до него, пока он напрямую не угрожает их жизни. Они не лезут в человеческие игры.

Я наклонился ближе.

- Тогда скажи хотя бы где искать.

Он помолчал. Потом, не глядя, кивнул на дальний угол бара. Там сидел человек. Или почти человек. Лицо у него было обычное – бледное, худое, с острым носом. Только вот тень выдавала навье порождение.

- Его зовут Гринь, - сказал бармен тихо. – Он из верхней Нави. Умеет грань переходить, с могучим Велесом на короткой ноге, у Ягини частый гость. Он слухи носит. И если кто-то плетёт тёмный ритуал, то Гринь точно что-нибудь да слышал.

Я подошёл к столу. Гринь поднял на меня водянистые глаза.

- Ты Руслан, - сказал он сразу. – С озера.

Я не удивился. В сумеречном мире новости расходятся быстрее, чем в полицейских сводках.

- Ты знаешь про сердца?

- Допустим, - ответило существо уклончиво и обнажило мелкие, острые зубы в ухмылке. Я силился, но никак не мог его классифицировать. Интересно, что за нечисть? – А ты про чашу?

- Какая чаша? - спросил я, невольно холодея нутром. Если я правильно понял… Плохо дело!

Гринь опустил взгляд на свои пальцы.

- Старая, - сказал он. – Не из твоего мира. Из кости древнего змея сделана. Сам Кощный бог ей когда-то владел! Из того вырезана, кто не должен был умереть. И когда в неё капают кровь четырёх стихий, мир начинает трескаться, как лед весной.

- Четырёх стихий, - повторил я.

Гринь кивнул.

- Вода уже есть, - сказал он, и в голосе его мелькнула печаль, будто он говорил о знакомой. – Огонь ищут. Землю… землю режут давно. А воздух – самый хитрый. Его не поймать руками.

- И кто это делает? - спросил я, наконец.

Гринь улыбнулся.

- А вот за это платят не медяками, охотник. За это платят иначе.

- Чем?

Он наклонился, и я почувствовал от него запах озона. Так пахнет воздух перед ударом молнии.

- Ты принесёшь мне железо, которое пело