рунами. Словно память, которой у меня не было, на секунду приподняла голову.

Ведагор…

Я отвернулась от берега и ушла в глубину.

Глава 2

Глава 2

Руслан

У воды всегда чудятся голоса.

Даже если берег пуст, даже если камыш стоит ровной стеной и ни одна птица не решается издать звук. Вода всё равно шепчет. Она помнит больше, чем любой из нас, и потому врёт реже. У воды легко понять, кто человек, а кто только носит его личину.

Я приехал к озеру в тот час, когда сумерки плавно перетекли в ночь. В воздухе висела тёплая сырость, пахнущая тиной, бензином и дымом костра. На подъезде стояла полиция. Два автомобиля с мигалками, желтая лента, скучающие лица. Им казалось, что это «несчастный случай». У нас любые смерти у воды списывают на дурость, алкоголь и статистику.

Они не видели того, что видел я: узор. Воздух над озером был перетянут, словно тонкая ткань, и где-то в ней зияла прореха. Старая прореха. Сильная. Я остановился на обочине, выключил двигатель и посидел, прислушиваясь. Дал тишине привыкнуть ко мне.

Сзади на сиденье лежал мой рабочий рюкзак. Внутри: железо, соль, мел, моток красной нити, пузырёк с настоем полыни, свечи, складной нож с серебряной жилой в рукояти, связка знаков на тонких дощечках. Всё то, за что нормальный человек назовёт тебя сумасшедшим, а сумеречный признает профессионалом.

Орден не любил, когда мы таскали с собой слишком много. «Лишнее притягивает лишнее», - говорили старшие. Но я давно понял, что в нашем деле каждая мелочь может стоить тебе жизни, поэтому старался взять всего по максимуму.

Я вышел, поправил ремень и подошёл к ленте, изображая из себя обычного любопытного зеваку, случайно заехавшего в это место.

- Куда? - окликнул меня молодой полицейский. Голос у него был уставшим и немного злым.

Я достал удостоверение. Документ, который видят те, кто должен видеть, и не замечают те, кому не положено. Он взглянул, моргнул, и лицо его стало чуть более пустым.

- А… проходите. Там… - он махнул рукой. – Там ребята из МЧС искали. Ничего. Родители на ушах, ну вы понимаете…

Понимаю.

Я пошёл дальше. Песок под ногами был влажный, холодный, с мелкими камешками. След жертвы в суматохе затоптали, но он ещё чувствовался тонкой энергетической ниточкой, которая почти истлела. Я присел, провёл пальцами по мокрому песку.

- Вода забрала, - пробормотал и невольно оглянулся на озеро.

Оно вернуло мне взгляд отражением в ровной глади. Туман стелился низко, и в нём вода казалась, страшным омутом. Никогда не любил глубокие, непрозрачные водоёмы, потому что знал – там может прятаться чудовище. Настоящее, безжалостное, невидимое простому человеческому глазу и оттого более опасное. И какой чёрт понёс этого пацана плавать?

Я встал и пошёл вдоль берега – туда, куда люди ещё не продвинулись, оставляя уйму мешающих отпечатков. Туда, где камни торчали из воды, походя на зубы огромного монстра. Колдуны всегда прячут узлы в укромных уголках.

И тут вода шевельнулась. Мелкая рябь прошла по поверхности. По спине пробежал неприятный озноб.

- Знаю, что ты здесь, - прошептал, глянув на озеро.

Ответа ожидаемо не последовало, но туман на секунду стал плотнее, будто пытался спрятать кого-то. Меня отвлекли торопливые шаги. Ко мне шёл местный мужчина лет пятидесяти, в резиновых сапогах, с пачкой сигарет в руке, которую то и дело нервно сжимал, выдавая нервозность. Этот человек боялся здесь находиться, но любопытство оказалось сильнее страха.

- Вы… это… из города? - спросил он, остановившись в двух шагах.

- По делу, - кивнул, отвечая сухо, как и полагалось в подобных ситуациях, чтобы не навлечь лишних подозрений.

- Тут это… не первый раз. Вы знаете? В прошлом году девчонку тоже… - он замолчал, не решаясь сказать вслух. – Вода забрала. А до того старик утоп. И всё как-то… странно. Без крика. Без брызг. Будто… провалились в омут.

- Кто-то видел? - спросил я, оглядываясь на озеро.

Он покачал головой.

- Да кто ж… Ночью было. Они там куралесили, музыка орала. А потом – визг, и всё. И… - он понизил голос. – Некоторые говорят, в воде девушку видели. Волосы длинные. Белая, словно смерть. За старика ничего не скажу. Знаю только, что любил он ночную рыбалку.

- Ещё что говорят? - спросил я.

Мужик замялся.

- А… вы не смейтесь, ладно? - он глянул по сторонам, будто озеро могло подслушать. – В лесу… зверьё стали находить. Не волки. Не лисы. А… такие… - он поискал слово и не нашёл. – Будто не звери. И у них… - он сглотнул. – У них грудь вскрыта. И… сердце… вынуто.

Вот оно. Я почувствовал, как пазл начал складываться.

- Где находили? - спросил я ровно.

Мужик махнул рукой в сторону дороги, где начинался лес.

- Там… за старой вышкой. В овраге. Мы думали, что это дело рук браконьеров. А потом… потом бабка Татьяна сказала: «Это не браконьеры. Это колдун». И мы… - он хмыкнул, но вышло это слишком нервно. – Мы ей не верим, конечно. Но… страшно, понимаете?

Понимаю.

- Ладно, - сказал я. – Иди домой. И пусть не шляются в лес по ночам.

- Да кто ж послушает… - он пожал плечами. – Молодёжь…

Он ушёл, постоянно оглядываясь. А я остался. Озеро глядело на меня с издёвкой, будто спрашивало, что я собираюсь делать. Точка вскрыта. Нечисть проснулась. Но мне думалось, что утопления и вырванные сердца никак между собой не связаны. Хотя в моей работе разное бывает, конечно.

Кто-то вырезает сердца навьим существам. Не просто убивает, а берёт орган силы. Это не злость. Так не поступают охотники. Так делают, когда плетут ритуал. Слишком большой ритуал, чтобы его не заметил Орден.

Достав телефон, набрал короткий номер.

- На месте, - сказал я, когда ответили. – Озеро активное. Барьер сорван. Есть смерть. Возможно, не одна. И… слухи подтверждаются: вырезают сердца.

- Подробности? – голос старшего как всегда был слишком безымоциональным.

- Пока только косвенные. Местные находят трупы «странных зверей» со вскрытой грудью. Надо проверять овраг. И да… вода здесь тоже хранит свои тайны. Похоже на старую печать, очень старую.

- Закрой точку, если можешь. Без фанатизма. Нам нужен живой свидетель.

Я посмотрел на озеро и подумал: свидетель – уже не живой. И если я ошибусь, завтра здесь обнаружат новый труп.

-