и я намеренно сдвинула ткань вниз и в сторону, оголяя правое плечо и яремную впадину.

Прямо над ключицей на загорелой коже четко выделялась черная татуировка. Стрела, пересеченная двумя короткими линиями — знак третьего боевого отряда навигационного факультета Звездной Академии. Его отряда.

Я вскинула голову и посмотрела прямо на террасу. На секунду я сбросила маску запуганной жертвы. Из-под слоя пыли и грязи на Мартина взглянули холодные, спокойные глаза профессионального агента. В этом взгляде читалось ясное послание: «Я здесь ради тебя. Делай, что должен».

«Фиксирую скачок пульса у объекта Фольц! — голос Фаро зазвучал почти триумфально, а аватар фенека радостно завилял хвостом. — Зрачки расширены. Микровыражение лица свидетельствует о крайнем шоке и мгновенном узнавании. Капитан, он понял».

Мальчишка на трибуне дернулся, подавшись вперед, и его губы беззвучно приоткрылись. Он вцепился в парапет так, что костяшки пальцев побелели еще сильнее.

Этого было достаточно. Четыре секунды истекли. Я мгновенно вернула на лицо выражение панического ужаса, показательно разжала уставшие пальцы и с пронзительным визгом сорвалась вниз.

Сгруппироваться и упасть так, чтобы не сломать позвоночник, но при этом поднять фонтан песка и выглядеть как переломанная кукла, было делом техники. Я с глухим стуком рухнула на спину, выбивая из себя остатки воздуха, и зашлась в судорожном кашле.

— Ничтожество! — над головой тут же свистнула трость Матроны, обдав плечо горячими искрами. — Поднимайся, или сдохнешь прямо здесь!

Я заскулила, сворачиваясь в позу эмбриона и закрывая голову руками. Краем глаза я успела уловить реакцию на трибунах.

Второй альфа, мрачный брюнет Каэрас, презрительно скривился и отвернулся, потеряв ко мне всякий интерес. Лорд Халидан Ваи даже не посмотрел в мою сторону — его внимание было приковано к лирианке и здоровенной рыжей шахтерше, которые сейчас яростно боролись за первенство на самом верху скалы.

Для сильных мира сего я официально стала пустым местом. Браком. Мусором, который даже не стоит того, чтобы отправлять его в шахты.

Зато Мартин... Мартин все еще смотрел на меня. И теперь в его взгляде не было той беспомощной, парализующей жалости. Там появилось понимание. Он осознал правила игры. Ему нужно просто дождаться своей очереди на выборе жен и забрать этот «неликвид», от которого откажутся остальные.

Я неуклюже забарахталась в песке, делая вид, что пытаюсь встать на дрожащие ноги. Миссия перешла в новую фазу. Крючок проглочен, расстановка сил определена. Теперь мне оставалось лишь самое сложное: не выйти из роли до конца этого нелепого Отбора и позволить другим девушкам доказывать свою ценность в кровавой бойне, пока я буду тихо и методично проигрывать каждый этап.

Я заставила себя подняться на дрожащих ногах, размазывая по щекам едкую смесь из слез, пота и вездесущего красного песка. Спина горела от фантомного ожога — энергетическая трость Матроны ударила совсем рядом, обдав кожу жаром, но я лишь ссутулилась еще сильнее, вживаясь в роль сломленной и бесполезной жертвы.

Впереди нас ждал следующий этап: глубокий разлом в каньоне, дно которого терялось в пыльной дымке. Через пропасть были перекинуты лишь несколько тонких, гладко ошкуренных бревен, раскачивающихся под порывами сухого ветра. Никаких перил. Никакой страховки.

Девушки в панике останавливались перед краем, но удары надсмотрщиц быстро приводили их в чувство. Выбор был прост: идти по бревну или быть забитой до смерти. Рыжая шахтерша, не раздумывая, ступила на дерево первой, балансируя руками, как канатоходец. За ней робко потянулись остальные.

«Оценка препятствия, капитан, — бесстрастно доложил Фаро. — Длина пролета двенадцать метров. Ширина опоры — пятнадцать сантиметров. Коэффициент сцепления минимален из-за песка на ваших ступнях. Вероятность летального исхода при падении...»

«Я не собираюсь падать в пропасть, Фаро, — мысленно оборвала я его, подходя к краю. — Я просто собираюсь выглядеть так, будто молюсь всем известным богам, чтобы не упасть».

Удерживать равновесие, для меня это было сродни дыханию. Пока я театрально заносила ногу над бревном и тихонько поскуливала, перед глазами невольно всплыл образ из детства. Мне семь лет. Я иду по тонким перилам балкона на пятнадцатом этаже жилого комплекса, раскинув руки в стороны, и звонко смеюсь. А внизу, на лоджии, стоит мой приемный отец, Артур Нова, и вместо того, чтобы кричать от ужаса, завороженно сканирует мои показатели с помощью портативного мед-пода.

Мой отец гений. Блестящий ученый-генетик, который когда-то давно в составе исследовательской группы Звездного флота наткнулся на дрейфующие обломки неизвестного корабля. Корабль не числился ни в одной базе данных, его сплавы не поддавались анализу, а весь экипаж давно погиб. Все, кроме одного крошечного свертка в криокапсуле.

Меня.

Отец оформил удочерение, несмотря на сопротивление властей. Он растил меня один, втайне изучая мой геном. Я выглядела как обычный человеческий ребенок, но стоило мне немного подрасти, как аномалии стали очевидны. Мои кости были в разы плотнее человеческих, мышцы — эластичнее, а регенерация пугала даже самого отца.

«Ты моя идеальная химера, Клео, — часто говорил он, взлохмачивая мои темные волосы, когда я в очередной раз случайно ломала тренировочных дроидов. — Я не знаю, кровь каких рас течет в твоих жилах, но одна часть точно принадлежит человеку. А вторая... Вторая создана для того, чтобы выживать в любых условиях».

Именно ради меня и моей безопасности отец оставил спокойную кафедру и устроился в секретную службу технологий и разработок Звездного флота. Не удивительно, что и я подалась в спецотдел. Он так же разработал прототип Фаро — нейроинтерфейс, который, как оказалось, смог прижиться только в моем уникальном мозге, окончательно сведя с ума остальных испытателей.

Отец пожертвовал всем ради меня. И теперь я мечтала лишь о том, чтобы вернуться из этой командировки, получить свои премиальные и заставить его, наконец, пригласить на свидание доктора Эванс — ту самую женщину-врача с нашей базы, которая уже пять лет смотрела на него влюбленными глазами.

Но для этого мне нужно было выжить на Сиаме.

Я сглотнула и опустилась на бревно верхом, намертво вцепившись в него руками и ногами.

— Эй, ты! Вставай и иди, как все! — рявкнула на меня сзади лирианка, но я лишь замотала головой, пустив слезу, и начала медленно, как испуганная гусеница, ползти по дереву вперед на животе.

Виртуальный фенек, напротив, грациозно перебежал по бревну вперед, уселся там и принялся демонстративно «вылизывать» лапку, с сарказмом наблюдая за моими страданиями.

Это было унизительно. Это противоречило всем моим инстинктам. Я могла бы пробежать по этому бревну с завязанными глазами, сделать сальто на середине и приземлиться на той стороне, даже не сбив дыхания. Но вместо этого я терлась животом о шершавую кору, оставляя