изменение температуры окружающей среды за бортом. Плюс сорок два градуса по Цельсию. Влажность минимальная. Настоятельно рекомендую не потеть».

«Спасибо за ценный совет. Как раз собиралась», — огрызнулась я про себя.

Двери транспорта с тихим шипением разъехались в стороны, и в салон ворвался сухой, обжигающий ветер, несущий с собой мелкую песчаную пыль. Женщины вокруг зажмурились и заскулили, кутаясь в свои легкие платья. Я же позволила себе лишь слабо охнуть, хотя мои глаза, через которые все видел Фаро, уже жадно сканировали пространство.

Мы остановились на широкой посадочной платформе, высеченной прямо в монолитной скале песчаного цвета. А впереди возвышалось это.

Колизей.

Название, видимо, дали пираты или торговцы для простоты понимания, потому что с древнеримской ареной это сооружение не имело ничего общего, кроме, разве что, циклопических масштабов. Огромная, сужающаяся кверху чаша из неизвестного матового сплава, искусно встроенная в горную породу пустыни. Никаких открытых арок или колоннад, только сплошная броня, отражающая безжалостное солнце Сиама.

«Архитектура оборонительного типа, — тут же проанализировал Фаро. — Глушители сигналов по всему периметру. Орудийных башен не вижу, но готов поспорить на свой алгоритм, что вон те декоративные выступы скрывают плазменные турели».

— Выходим! Живее, живее, не задерживаемся! — раздался резкий, властный голос на межгалактическом языке.

В проем вагона заглянула женщина. Она была одета в строгую, закрытую до самого подбородка одежду цвета жженой умбры. Ее лицо пересекали две ровные линии ритуальных шрамов на щеках, а взгляд был холоднее космоса.

«Местная? — удивилась я. — Ты же говорил, что женщин тут катастрофически не хватает».

«Это евнух, капитан. Точнее, биологически это женщина, но, согласно историческим сводкам других закрытых миров, они проходят процедуру стерилизации и посвящают жизнь служению. Они — надсмотрщицы. И, судя по всему, единственные, кто имеет право находиться в Колизее из местных».

— Я сказала, на выход! — Матрона (я решила звать ее так) ударила по металлической переборке короткой энергетической тростью. Искры брызнули в стороны, заставив пленниц с визгом ломануться к выходу.

Я позволила толпе увлечь себя вперед, специально споткнувшись на выходе, чтобы казаться еще более жалкой. Колени обожгло горячим камнем платформы.

— Поднимайся, — матрона схватила меня за предплечье. Хватка у нее была стальная. — Здесь слабые долго не живут.

Она потянула меня вверх, и я, изобразив слабость, неуклюже встала, опустив глаза в пол.

Нас выстроили в две неровные шеренги перед массивными створками ворот Колизея. Всего двадцать три девушки с нашего рейса. Но платформа не пустовала: с других сторон к воротам подводили еще группы. Разные расы, разные оттенки кожи, кто-то плакал, кто-то находился в глубокой апатии из-за препаратов. Всего я насчитала около сотни претенденток.

— Слушайте меня внимательно, — голос Матроны усилен скрытыми динамиками, разносясь над толпой. — Вы находитесь в Священном Городе. С этого момента ваша прошлая жизнь стерта. Ваши имена не имеют значения. Ваша ценность теперь измеряется лишь вашей выносливостью, силой и волей к жизни.

Ворота Колизея дрогнули и начали медленно расползаться в стороны, открывая темный, прохладный зев внутреннего двора.

— В течение следующих дней вы пройдете Великий Отбор, — продолжала вещать Матрона, пока нас подгоняли внутрь. — Те, кто покажет лучшие результаты, попадут в Первый круг и станут женами лордов и высших воинов. Те, кто окажется в конце списка... Будут отданы рабочим в нижние сектора. А те, кто сдастся — останутся в этих песках навсегда.

Женщины вокруг меня зарыдали в голос. Страх был осязаем, он липким потом стекал по спинам.

«Капитан, — голос Фаро в голове звучал подозрительно бодро. — Фиксирую наличие наблюдателей. За зеркальными панелями верхних ярусов. Мужчины. Они уже делают ставки».

Я чуть приподняла голову, скользнув взглядом по темным стеклам, опоясывающим арену высоко над нашими головами. Где-то там, среди этих самодовольных зрителей, находился Мартин.

Мы миновали массивные створки, и те с глухим лязгом сомкнулись за нашими спинами, отрезая путь к отступлению. Внутри оказалось неожиданно прохладно. Каменные своды терялись где-то высоко в полумраке, а длинный коридор освещался лишь тусклыми люминесцентными полосами, вмонтированными прямо в пол.

«Фаро, что по сканерам?» — привычно запросила я, шаркая ногами по гладкому камню и стараясь держаться в самой середине толпы.

«Биометрия на каждом шагу, капитан, — тут же деловито отозвался ИИ. — Анализируют походку, частоту пульса, тепловое излучение. Я запустил профиль "Серая мышь". Ваш пульс и мышечный тонус транслируются на их датчики в пределах средних значений для напуганного гуманоида. Для местных систем вы сейчас ничем не выделяетесь из общей массы».

«Отличная работа. Нам нужно осмотреться и не привлекать к себе внимания, пока не поймем, как здесь все устроено».

Я ссутулила плечи, стараясь казаться меньше и слиться с толпой. Девушка, шедшая рядом со мной — миниатюрная блондинка с чуть заостренными ушками, выдававшими в ней жительницу системы Лиры, — тихо всхлипывала. В таких местах эмпатия быстро отступала на второй план, уступая место первобытному желанию выжить. Каждый здесь был сам за себя.

Нас вывели в просторный круглый зал, напоминавший дно гигантского колодца. Вдоль стен тянулись ниши с простыми лежанками, а в центре бил небольшой фонтан с кристально чистой водой. После иссушающего жара сиамской пустыни звук падающей воды подействовал на пленниц как гипноз. Толпа дрогнула и ломанулась к источнику.

— Стоять! — рявкнула Матрона.

Звук ее голоса, усиленный акустикой зала, хлестнул по ушам подобно физическому удару. Женщины замерли. Из теней вокруг зала бесшумно выступили еще несколько надсмотрщиц в таких же закрытых одеждах цвета жженой умбры. В их руках слабо гудели короткие энергетические трости.

— Воду получит та, кто заслужит, — холодным, скрипучим голосом продолжила Матрона, смерив нас презрительным взглядом. — Переодеться. На все две минуты. Кто не успеет, останется в том, в чем мать родила.

Повинуясь ее кивку, другие надсмотрщицы бросили в нашу сторону серые свертки из грубой ткани. Я поймала один из них, намеренно погасив свои рефлексы, чтобы перехват не выглядел слишком быстрым и четким.

Обычная униформа: короткие шорты и облегающий топ. Никакой обуви. Идеально для того, чтобы оценить физическую форму «товара» и не дать спрятать оружие. Стянув с себя летящее платье, в котором меня подобрали у бара на Маврике, я натянула местную одежду. Ткань неприятно колола кожу, но сидела плотно, не сковывая движений. То, что нужно для боевой операции. Но слишком откровенно для моей легенды.

«Капитан, рекомендую ссутулиться чуть сильнее, — заметил Фаро со свойственной ему компьютерной педантичностью. — Ваш мышечный корсет слишком развит для обычной растерянной хостесс. Если выпрямитесь, наблюдатели могут счесть вас чересчур перспективной особью».

«Принято, Фаро, — я послушно опустила плечи и нервно пригладила растрепавшиеся волосы. — Главное сейчас затеряться. Мне нужно незаметно