когда из-за деревьев показалась знакомая приземистая постройка. Но тут же упало в пятки.

База была заперта. На двери висел массивный амбарный замок. Я подошла, потрогала холодный металл. Он был защёлкнут. Ни одного огонька в окнах. Ни одной струйки дыма из трубы. Тишина. Мёртвая, безжизненная тишина.

Я обошла дом кругом, заглядывая в узкие окна. Внутри было темно и пусто. Всё было на своих местах — стол, кровать, буржуйка. Но души не было. Его не было.

УАЗа тоже нигде не было видно. На том месте, где он обычно парковался, лежала лишь примяттая трава и лужица от недавнего дождя.

Паника, острая и липкая, подступила к горлу. Он уехал? Навсегда? Из-за меня? Может, он понял, что я представляю угрозу его уединённому существованию, и просто... исчез?

Я прислонилась лбом к прохладному бревну стены, пытаясь унять дрожь в коленях. Что же мне делать? Уехать? Вернуться к своей картонной жизни с этой дырой в сердце? С мыслью, что я его больше никогда не увижу?

Нет. Чёрт возьми, нет.

Я не знала, куда он уехал и когда вернётся. Но я знала, что не могу уехать, не увидев его. Не попытавшись. Даже если это будет выглядеть как отчаяние. Даже если он вернётся и прикажет мне убираться к чёрту.

Я решила ждать.

Вернулась к своей машине, припаркованной в тени сосен. Села на водительское сиденье, открыла окна. Воздух был наполнен запахами хвои, влажной земли и чего-то ещё — его отсутствия. Время текло мучительно медленно. Солнце клонилось к вершинам деревьев, отбрасывая длинные тени. В лесу становилось прохладнее.

Я вспоминала каждую секунду, проведённую с ним. Его удивлённые глаза, когда я потянулась к нему в темноте. Его сдержанную улыбку за утренним чаем. Его властные прикосновения, которые одновременно подчиняли и освобождали. Я думала о том, как он ухаживал за мной молча, без лишних слов — дал сухую одежду, накормил, обогрел. Как он отпустил меня, не пытаясь удержать, потому что думал, что так будет лучше для меня.

И чем больше я думала, тем больше понимала: это не была просто страсть. Это было... узнавание. Как будто я всю жизнь искала кусочек пазла, которого у меня не хватало, и нашла его в этом угрюмом, молчаливом леснике с руками, исколотыми щепками, и сердцем, спрятанным за семью замками.

Сумерки сгущались, окрашивая лес в синие и фиолетовые тона. Становилось по-настоящему холодно. Я ёжилась в своём лёгком пиджаке, но не включала двигатель, чтобы согреться. Боялась пропустить звук его мотора.

Сомнения начали подкрадываться. А если он не вернётся сегодня? А если он уехал на несколько дней? Я не могу ночевать здесь в машине. Это безумие.

И вот, когда я уже почти сдалась, готовясь повернуть ключ зажигания, до меня донёсся отдалённый, но знакомый звук. Глухой, нарастающий рокот. Сердце замерло, а потом забилось с такой силой, что стало трудно дышать.

Это был он.

Я вышла из машины, оперлась о дверцу, не в силах пошевелиться. Свет фар промелькнул между деревьями, слепя меня. УАЗ вырулил на полянку и остановился в привычном месте. Мотор заглох.

Воцарилась тишина, ещё более оглушительная после рёва двигателя.

Дверь УАЗа открылась, и он вышел. В последних лучах заката его фигура казалась ещё более монументальной. Он был в своей старой парке, руки в карманах. Он ещё не видел меня, стоящей в тени. Он просто смотрел на свою запертую дверь, и его поза выражала усталость. Одинокую, привычную усталость.

Глава 9

Тишина в комнате была густой и звонкой, как натянутая струна. Мы сидели друг напротив друга, и между нами висели все невысказанные слова, все вопросы, вся боль и тоска этих дней разлуки. Я видела, как он смотрит на меня — его взгляд был тяжёлым, испытующим, полным того же немого вопроса, что крутился и у меня в голове: «Что теперь?»

Он первым не выдержал. Отставил свою кружку, и жесть глухо стукнула о дерево стола.

— Зачем ты приехала, Яна?

Голос у него был низкий, почти ровный, но я уловила в нём лёгкую хрипотцу, выдававшую напряжение. Он не смотрел на меня, уставившись куда-то в пространство над моим плечом, будто боясь увидеть в моих глазах что-то, что заставит его сломаться.

И всё во мне взорвалось. Все эти дни ожидания, страха, надежды и горького недоумения вырвались наружу одним махом.

— Зачем? — мой собственный голос прозвучал громче, чем я планировала, дрожа от нахлынувших эмоций. — Потому что я скучала! По тебе! Всё это время!

Я встала, оперлась ладонями о стол, наклоняясь к нему, желая, чтобы он наконец посмотрел на меня, увидел всё, что творится у меня в душе.

— А ты? Ты даже не позвонил! Ни разу! Ни одного проклятого сообщения! Я думала… я думала, что для тебя это было просто… просто ничего не значащей ночью! Что ты уже забыл обо мне!

Он медленно поднял на меня глаза. И в них не было ни равнодушия, ни отстранённости. В них бушевала настоящая буря. Боль, гнев, растерянность и что-то ещё, дикое и необузданное.

— Забыл? — он хрипло рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли веселья. — Ты думаешь, я мог забыть?

Он тоже резко встал, и стол теперь был единственным барьером между нами.

— А что я должен был написать, Яна? — его голос гремел, заставляя вздрагивать стёкла в узких окнах. — «Привет, как твои офисные будни? А у меня тут дятел долбит по крыше»? У нас с тобой разные миры! Ты уехала. Ты вернулась к своей жизни. Я не собирался врываться в неё со своими…

Он замолчал, сжав кулаки.

— Со своими чем? — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Своими чувствами? Ты думал, мне не нужны твои чувства? Что я какая-то хрупкая дурочка, которая испугается чего-то настоящего?

— Я думал, что буду тебе мешать! — выкрикнул он, и это прозвучало как признание, вырванное с корнем. — Что я — обуза для тебя! Дикарь из леса, который не знает, как вести себя в твоём правильном мире!

— Мой мир был пустым без тебя! — крикнула я в ответ, и слёзы наконец потекли по моим щекам. — Вся моя «правильная» жизнь оказалась картонной декорацией! Я не могу дышать там, не думая о тебе! Не могу спать, не вспоминая твои руки!

Мы стояли, тяжело дыша, как два боксёра после раунда. Воздух между нами трещал от накала страстей. И в этом накале внезапно что-то переломилось.

Взгляд его упал на мои слёзы. И