рядом, сжав мою руку в своей до хруста в костяшках. Врач водила датчиком по моему животу, на экране мелькали размытые тени.

— Ну что, мамочка, папочка, — весело сказала врач, — знакомьтесь. Вот ваш малыш.

Я улыбнулась, глядя на экран, и уже собиралась что-то сказать, как врач нахмурилась и придвинулась ближе к монитору.

— Странно... — пробормотала она. — Подождите-ка...

Артём мгновенно напрягся, его рука сжала мою ещё сильнее.

— Что такое? — его голос прозвучал как выстрел.

Врач улыбнулась во весь рот.

— Ничего страшного! Всё прекрасно! Просто, похоже, у вас тут... сюрприз! Смотрите-ка, — она ткнула пальцем в экран, — вот один. А вот... второй! Поздравляю, у вас двойня!

В комнате повисла гробовая тишина. Я смотрела на экран, где теперь явственно проступали два отдельных пульсирующих пятнышка, два крошечных сердца, бьющихся в унисон. Я не могла вымолвить ни слова.

Я посмотрела на Артёма. Его лицо снова стало маской абсолютного, всепоглощающего шока. Он выпустил мою руку, медленно поднялся с табуретки, сделал шаг назад, потом ещё один. Он смотрел на экран, потом на меня, потом снова на экран. Его могучая грудная клетка тяжело вздымалась.

— Д-ва? — прохрипел он, и это было даже не слово, а какой-то гортанный звук.

Врач засмеялась.

— Да, папочка, двое. Мальчик и девочка, если я не ошибаюсь. Поздравляю!

Артём не произнёс больше ни слова. Он просто подошёл, снова сел, взял мою руку и поднёс её к своим губам. Он не целовал её, а просто прижал ко рту, и я чувствовала, как он дрожит. Всё его тело вибрировало от сдержанных эмоций. И в его глазах, когда он на меня посмотрел, был не просто шок. Было счастье. Такое оглушительное, такое вселенское, что он просто не находил для него слов. Он просто сжал мою руку и кивнул. Один раз. Коротко. И в этом кивке было всё: «Я справлюсь. Мы справимся».

Оставшиеся месяцы пролетели в сумасшедшей подготовке. Наш дом превратился в филиал магазина детских товаров. Артём собственноручно собрал две кроватки, два комода, повесил два мобиля. Он ходил со мной на все курсы для родителей, и хотя молчал, слушал так внимательно, будто от этого зависела судьба вселенной.