И вдруг — оглушительный, сухой хлопок, похожий на выстрел. Машину резко дёрнуло вправо. Руль вырвало из рук, он забился в конвульсиях. Сердце упало, а потом взлетело в горло. Я инстинктивно ударила по тормозам, но было поздно. Машину, словно щепку, понесло. Я мельком увидела в боковое окно несущиеся навстречу стволы деревьев, потом — небо, перевёрнутое с ног на голову. Скрежет металла, хруст стекла. Удар. Ещё один. Потом тишина.

Я сидела, пристёгнутая ремнём, в полной тишине. Двигатель заглох. В ушах звенело. Сперва я не понимала, что произошло. Потом до меня дошло: колесо. Лопнуло колесо.

Я осторожно пошевелила руками, ногами. Вроде бы всё цело. Голова кружилась, в виске пульсировала боль — я ударилась о боковое стекло. Я попыталась открыть дверь. Она заскрипела, но поддалась. Я выбралась наружу, пошатываясь.

Моя машина стояла в том же кювете, что и несколько месяцев назад. Передний бампер был смят, одно колесо торчало под неестественным углом. Стекло было в паутине трещин. Дежавю. Ужасное, кошмарное дежавю.

Я полезла в сумку за телефоном. Надо позвонить ему. Он поможет. Он всегда помогает.

Экран телефона был тёмным. Я в отчаянии нажимала на кнопку питания. Ничего. Полный разряд. Тот самый проклятый 1 %, который я проигнорировала.

Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Я осталась одна. В том же лесу. С разбитой машиной. И с мёртвым телефоном. Снова.

Но на этот раз всё было иначе. На этот раз я знала, что он ждёт меня. Он уже, наверное, волнуется. Смотрит на часы. Выходит на крыльцо, вглядывается в темноту.

Я села на обочину, поджав колени, и просто смотрела на дорогу. Я не плакала. Во мне была странная, почти иррациональная уверенность. Он придёт. Я не знала, как, не знала, когда. Но я знала — он придёт. Он не оставит меня здесь.

Время текло мучительно медленно. В лесу стемнело. Стало холодно. Я куталась в свой лёгкий пиджак, сожалея, что не взяла что-то потеплее. Я прислушивалась к каждому звуку. К шелесту листьев, к уханью совы, к отдалённому вою какого-то зверя. Но ждала я одного звука — рёва мотора его УАЗа.

И вот, спустя может быть час, может быть два, я услышала его. Сначала это был далёкий, едва уловимый гул. Потом он нарастал, становился громче, увереннее. Свет фар промелькнул между деревьями. Сердце забилось в груди с такой силой, что я вскочила на ноги.

Это был он. Я узнавала звук его машины из тысячи других.

УАЗ замедлил ход на повороте, и свет фар выхватил из темноты мою несчастную, покорёженную машину в кювете. Он резко затормозил. Дверь распахнулась ещё до того, как двигатель заглох.

Он выскочил из кабины. Его фигура в свете фар была огромной, почти мифической. Он не бежал. Он шёл быстрыми, размашистыми шагами, и вся его поза, каждый мускул выражали такую концентрацию и такую ярость, что мне стало почти страшно.

— Яна! — его голос прозвучал не как вопрос, а как утверждение. Как приказ, требующий ответа.

— Я здесь! — крикнула я, выходя на дорогу ему навстречу.

Он подошёл ко мне вплотную, его руки схватили меня за плечи, не больно, но очень крепко. Его глаза, чёрные, как сама ночь, с безумной скоростью сканировали моё лицо, тело, выискивая повреждения.

Глава 11

Артём

Она уснула. Её дыхание, ровное и спокойное, наконец раздалось в тишине избушки. А я лежал и смотрел в потолок, который терялся в темноте. В висках стучало. Не громко, но навязчиво, как сигнал тревоги, который нельзя отключить.

Всё тело было напряжено, будто я всё ещё сижу за рулём и вглядываюсь в темноту, высматривая её машину. А потом увидел. Этот силуэт в кювете. Тот самый, чёрный, перекошенный. Сердце на секунду остановилось, а потом рванулось в бешеной галопе, отдаваясь глухими ударами в ушах.

Страх. Настоящий, животный, леденящий страх. Он сковал меня там, на дороге, когда я выскочил из УАЗа. Не страх перед опасностью, не перед врагом. А страх потерять. Её.

Когда я вёз её домой, когда обрабатывал ссадины, когда поил чаем, я действовал на автомате. Включился тот самый режим, что остался со службы — действовать, решать проблему, не думать. Но сейчас, в тишине, когда она спит, все мысли, все эмоции навалились на меня с утроенной силой.

Она могла погибнуть. Обычное лопнувшее колесо. Банальная случайность. И её бы не стало. Всё. Навсегда. И я бы остался здесь. Один. С этой пустотой, которая теперь кажется в тысячу раз страшнее, потому что я знаю, каково это — когда она рядом.

Я посмотрел на её лицо, едва различимое в полумраке. Расслабленное, беззащитное. Щека с пластырем. Из-за этой царапины у меня сжимаются кулаки. А что, если бы всё было серьёзнее? Если бы машина перевернулась? Если бы она ударилась головой сильнее?

Я не могу. Чёрт возьми, я не могу через это снова.

Все эти месяцы я жил в каком-то подвешенном состоянии. Удобном. Она приезжала, привносила в мой мир свет, тепло, жизнь. А утром уезжала, и я возвращался в свою привычную, молчаливую реальность. Я думал, что так и будет. Что я могу существовать на грани двух миров, не меняясь.

Эта авария — не случайность. Это знак. Предупреждение. Жёсткий, безжалостный пинок от судьбы. Хватит тянуть. Хватит прятаться.

Перемены назрели. Они пришли вместе с ней, тихо, исподволь. Я пытался их игнорировать, отгораживаться своей «особенностью», своим прошлым. Но сегодняшний страх всё расставил по местам.

Я боюсь потерять её больше, чем боюсь изменить свою жизнь. Больше, чем боюсь города, людей, того «громкого» мира, что когда-то сломал меня.

Значит, надо меняться. Ради неё. Ради нас.

Мысли, которые раньше казались крамольными, теперь обрели чёткость и вес. Переезд. Не обязательно в центр города. Но ближе. В какой-нибудь посёлок на окраине. Чтобы до её работы было рукой подать. Чтобы она не моталась каждый день по этим тёмным, опасным дорогам. Чтобы я мог быть рядом, если что.

Я не знаю, как я буду там. Будет ли тяжело? Да. Будет ли мне плохо от шума и чужих глаз? Наверное. Но я справлюсь. Потому что альтернатива — это снова увидеть её разбитую машину в кювете. Или, что хуже, не увидеть её вообще.

Я повернулся на бок, лицом к ней. Она что-то прошептала во сне и прижалась ко мне. Её тёплое дыхание на моей коже было лучшим лекарством от всех демонов.

Всё. Решение принято.