Его спутник, мазнув по мне масляным взглядом, ухмыляется и наклоняется к Руслану, но говорит так, чтобы я слышала:

— Слушай, Рус, а посылка-то с сюрпризом. Где ты откопал такую кошечку? У нее такие формы, что грех не погладить. Может, познакомишь?

Руслан меняется в лице за секунду. Воздух вокруг него будто замерзает.

— Заткнись, Влад, — отсекает он так резко, что тот вздрагивает. — Еще одно слово в таком тоне, и ты вылетишь отсюда раньше, чем допьешь свой виски. Смени тему.

Влад вскидывает руки в защитном жесте, но не унимается:

— Да ладно тебе.

Я чувствую, как щеки обжигает жаром, но это не стыд. Это торжество. Потому что, несмотря на его холодное «малая», я вижу, как у Данилова на скулах ходят желваки, а взгляд становится неприкрыто голодным. Он злится. Он ревнует. И он не может оторвать от меня глаз.

Но мой триумф длится недолго.

В гостиную вплывает Карина, а рядом с ней — потрясающая женщина. Высокая брюнетка в платье с таким разрезом, что у меня перехватывает дыхание. Она подходит к Руслану слишком близко и заводит с ним разговор. Что-то тихо мурлычет ему.

Руслан не отстраняется. Он лишь бросает на меня быстрый, непроницаемый взгляд, в котором снова только лед. Мой карточный домик рушится. В его мире такие женщины — норма, а я... я просто повод для скабрезных шуток его пьяных друзей.

17

Карина объявляет, что ужин подан. Толпа гостей, шурша шелком и обмениваясь светскими шутками, рассаживаются на свои места в столовой. Брюнетка, практически утягивает Руслана за собой, взявшись за его локоть, бросая на ходу что-то веселое.

Все. Хватит с меня этого цирка. Я здесь лишняя, как дворняга на выставке породистых псов. Мои обтягивающие джинсы, на которые Влад пялился с похотью, а Данилов — с яростью, внезапно начинают жечь кожу. Мне нужно уйти. Сейчас. Пока никто не заметил моего отсутствия за этим бесконечным столом.

Дожидаюсь, пока все скроются за дубовыми дверями столовой, и вместо того, чтобы идти следом, резко разворачиваюсь к выходу. Почти бегу по приглушенно освещенному коридору. Сердце колотится в горле. Скорее. Сбежать. Забыть.

— Далеко собралась, малая? — низкий, рокочущий голос заставляет меня подпрыгнуть на месте.

Резко оборачиваюсь. Руслан стоит в паре метров, прислонившись плечом к мраморной колонне. Он вышел через другую дверь, срезав путь. В полумраке коридора его фигура кажется еще более массивной и угрожающей.

— Я... мне пора, — вру я, пятясь назад, пока не упираюсь спиной в холодную стену.

Он не двигается, но его взгляд буквально пригвождает меня к месту.

— Врешь. Тебе не домой пора, а подальше от той девицы, что висла на мне в гостиной.

— Мне плевать, кто на ком виснет, Руслан! — вспыхиваю, чувствуя, как обида выплескивается наружу. — У тебя своя жизнь, у меня своя. Я привезла котов. Моя работа окончена.

Руслан делает один стремительный шаг, и вот он уже в моем личном пространстве. Он упирается руками в стену по обе стороны от моей головы, запирая меня в живую клетку. Запах его парфюма окутывает меня, лишая воли.

— Твоя работа, говоришь? — он наклоняется так близко, что его губы почти касаются моего уха. Его голос падает до опасного шепота. — А ты знаешь, что я чуть не свернул шею этому идиоту Владу за то, как он тебя осматривал? И знаешь, почему я не сводил с тебя глаз в гостиной?

Молчу, боясь пошевелиться. Внизу живота закручивается тугой, горячий узел.

— Потому что в этих джинсах ты выглядишь так, что мне хочется выгнать всех этих гостей, запереть двери и... — он резко обрывает фразу, его дыхание обжигает мою шею. — Ты специально это надела, Рита? Чтобы довести меня?

У меня замирает дыхание. В этом коридоре нет ни Карины, ни шикарных брюнеток. Есть только его сила и это запредельное напряжение, которое вот-вот рванет. Я смотрю на его губы и понимаю, что если он сейчас меня не поцелует, я просто умру на этом месте.

— Да, — выдыхаю я ему в губы, обретая внезапную смелость. — Специально. Чтобы ты вспомнил, что я не просто «малая» с котятами.

Его взгляд вспыхивает первобытным огнем. Он медленно ведет рукой по моей талии, сминая ткань, и я чувствую, как его ладонь обжигает кожу даже через одежду.

— Ты играешь с огнем, — рычит он, прижимаясь всем телом к моим бедрам.

18

Смотрю в его потемневшие глаза и вижу там не лед, а раскаленное желание. Руслан больше не сдерживается.

Он срывается.

Его ладонь по-хозяйски впивается в затылок, пальцы зарываются в мои волосы, лишая возможности отстраниться. Второй рукой он намертво перехватывает мою талию и буквально впечатывает меня в стену. Удар спиной о холодный мрамор отзывается глухой дрожью, но я ее почти не чувствую. Все мое внимание теперь сосредоточено на его губах.

Поцелуй, жесткий, собственнический, со вкусом запрета и дорогого виски. В нем нет нежности, только накопленная за неделю ярость и первобытное требование. Он целует меня так, будто забирает долг, на который я сама подписалась. Его язык властно врывается в мой рот, диктуя свои правила, и я плавлюсь, отвечая с тем же отчаянием, впиваясь пальцами в его массивные плечи.

Чувствую каждую мышцу его тела, прижатого к моему, жар, исходящий от его груди, и твердость его бедер. Мои джинсы, на которые он так злился, теперь кажутся тонкой преградой, которая вот-вот вспыхнет. Задыхаюсь от этого напора.

Его рука скользит вниз, сжимая мое бедро, приподнимая, заставляя инстинктивно податься навстречу. Стону ему в губы, теряя связь с реальностью. Только этот невыносимый, обжигающий жар.

Руслан резко отстраняется. Всего на миллиметр. Его дыхание, рваное, тяжелое, обжигает мои испуганные губы. Он смотрит на меня так, будто решает: добить или помиловать. Его взгляд медленно опускается к моим ногам в кедах, а затем снова возвращается к лицу.

Он криво ухмыляется, и в этой ухмылке столько мужского превосходства, что у меня подкашиваются колени.

— На сегодня хватит, малая, — его голос звучит пугающе низко, с вибрирующей хрипотцой. — Иди к машине. Водитель ждет.

Он делает шаг назад, возвращая мне пространство, которого мне внезапно становится слишком много. Стою, прижавшись к стене, пытаясь поправить растрепанные волосы и унять дрожь в руках.

— И вот еще что, — Рус бросает это уже через плечо, направляясь обратно к гостям, но в его тоне слышится неприкрытая насмешка и обещание. — В следующий раз, когда решишь поиграть в роковую женщину, не забудь каблуки.

Двери гостиной поглощают его