Рыжая замирает. В квартире воцаряется блаженная тишина. Она пару раз лижет лапку, удивленно хлопает глазами и начинает громко тарахтеть, уткнувшись носом в мой свитер.

— Все? — Руслан замирает в дверном проеме, сложив руки на груди. — Так просто? Надо к ветеринару? Кровь будет?

— Нет, все ок, — улыбаюсь я, чувствуя, как отпускает напряжение. — Царапина пустяковая, заживет как на кошке. Ей просто было больно и страшно. Теперь надо ее отвлечь и поиграть, чтобы забыла.

Беру с пола первую попавшуюся игрушку и кидаю в сторону дивана. Рыжая со всех лап несется за ней, буксуя на полу, как ни в чем не бывало. Ее хвост снова трубой, а в глазах — азарт охотника.

— Ну вот. Вопрос решен, — я выпрямляюсь. — Раз она в порядке, я, пожалуй, могу ехать домой.

Руслан медленно качает головой.

— Нет уж, Рита. До завтра глаз с нее не спускаешь. На всякий случай. Я не хочу проснуться в пять утра от повторного концерта. Твоя комната будет вон та, — он указывает на дверь в начале коридора. — Самая близкая к выходу, если вдруг решишь сбежать посреди ночи.

— Смешно, — бурчу я, направляясь к двери.

— Единственное неудобство этой комнаты: ванная не внутри, а через коридор, — Руслан делает шаг назад, освобождая мне путь. — Но, думаю, ты справишься. А я пойду к себе. Моя спальня в самом конце, самая дальняя. Если что-то пойдет не так, зови. Хотя, судя по тишине, ты уже совершила чудо.

Он разворачивается и уходит, оставляя меня одну в этом стеклянном дворце. Я подбираю прибежавшего ко мне котенка, зажимаю ее под мышкой и иду в свою временную спальню. Внутри — огромная кровать с белоснежным бельем, на которой мы с сиреной уютно устраиваемся.

8

Заигрываюсь с рыжей, которая после удаления скобки превратилась в пушистый вечный двигатель. Переписываюсь с Олькой, успокаивая ее, что меня еще не скормили крокодилам, и даже не замечаю, как стрелка часов переваливает за полночь.

Решаю, что пора в душ. Ванная комната поражает масштабами: здесь можно было бы устроить небольшую вечеринку. Все из темного камня, хрома и стекла. Быстро принимаю душ. Выхожу из кабины, начинаю вытираться огромным, пахнущим свежестью полотенцем. Наклоняюсь к ногам, и в этот момент дверь распахивается без малейшего стука.

Руслан.

Я замираю. Пока выпрямляюсь, не успеваю прикрыться сразу. Полотенце болтается в руках, предательски не закрывая ничего. Секунда кажется вечностью. Судорожно прижимаю махровую ткань к груди, чувствуя, как лицо обдает жаром.

Руслан стоит в проеме, сложив руки на груди, и даже не думает извиняться или уходить. Его взгляд прикован не ко мне напрямую. Он внимательно смотрит куда-то в сторону.

Перевожу взгляд и холодею. Огромное зеркало во всю стену. В нем я видна со спины. Абсолютно ничем не прикрытая. И сейчас все это выставлено на его суровый, изучающий суд.

— Думал, ты воду забыла выключить. Решил проверить, — в его голосе нет ни капли смущения.

Он медленно переводит взгляд с зеркала на мои испуганные глаза, криво ухмыляется и выходит, небрежно прикрыв за собой дверь.

Спустя пять минут выхожу в коридор уже в пижаме. Руслан обнаруживается на кухне, он стоит у барной стойки.

— Ты в отличной форме, Рита, — бросает он, не оборачиваясь.

— Лучше бы ты этого не говорил, — бурчу я, проходя мимо. — И вообще, у тебя в доме принято входить без стука?

— У меня в доме принято контролировать все, что в нем происходит, — он поворачивается, и я вижу в его глазах насмешку. — Пить или есть хочешь? Вино, сок, вода?

— Нет, спасибо, — мотаю головой, замирая у входа. — Мало ли... вдруг ты туда что-то подмешал.

Руслан снова ухмыляется, и эта улыбка выглядит пугающе нежно.

— Я бы и без этого справился. Если бы захотел.

— У меня с собой шоколадка есть, — пытаюсь закрыть тему.

— Горькая? — он вскидывает бровь.

— Белая. С цельными орехами.

— Дашь попробовать? — он делает шаг навстречу, и я, помедлив, иду в выделенную мне спальню и протягиваю ему отломленный кусок.

Он забирает шоколад, его пальцы на мгновение касаются моей ладони, и этот контакт обжигает. Он медленно съедает его, не сводя с меня глаз, кивает и направляется к себе.

— Спи, Рита. И не забудь, — он кивает на мою дверь, — она закрывается изнутри. На случай, если ты до сих пор считаешь, что я твоя главная проблема в эту ночь.

Лежу в темноте, а перед глазами — его взгляд в зеркале. Чую, баба Зина была права: я еще наплачусь с этим «приличным».

9

Просыпаюсь от приглушенного гула голосов, доносящихся с кухни. Мужской, низкий, рокочущий, и женский, звонкий и на удивление красивый. Внутри все мгновенно сжимается.

У него гостья? Или... кто-то постоянный? Я знала, что задерживаться здесь до утра — плохая идея. Чувствую себя лишней деталью в этом отлаженном механизме его жизни. Нужно уходить. Сейчас же. Пока не столкнулась с той, кто имеет полное право заходить в его спальню без стука.

Лихорадочно натягиваю джинсы и свитер, стараясь не шуметь. Подхватываю рюкзак и на цыпочках пробираюсь к выходу. Моя рука уже касается дверной ручки.

— Куртку тебе сегодня или завтра домой завезти? — раздается за спиной голос Руслана.

Оборачиваюсь. Он стоит, прислонившись к косяку.

— Я... я не хотела мешать. Думала, ты занят, — бормочу я, чувствуя себя полной дурой.

— Глупости не говори. Заходи на кухню, позавтракаешь и поедем.

Послушно плетусь за ним. На кухне обнаруживается женщина. Невысокая, в аккуратном переднике, с добрыми морщинками вокруг глаз. Оказывается, голос обманчив: ей явно глубоко за пятьдесят. Кухарка.

— Доброе утро, деточка! — она улыбается мне так искренне, что градус моего напряжения падает. — Я Марья Ивановна. Садись скорее, сейчас завтрак организуем.

— Мне только кофе, спасибо, — пытаюсь отказаться, но Марья Ивановна уже ставит передо мной тарелку с пышными оладьями.

— Ешь-ешь, худенькая какая! На одном кофе далеко не уедешь.

Смотрю на нее и невольно вспоминаю бабу Зину. Та же манера не принимать отказов и та же уютная властность в каждом жесте. Только веника в руках не хватает.

Рыжий котенок, совершенно забыв про свои вчерашние страдания, носится по кухне, пытаясь поймать завязки на переднике Марьи Ивановны. Пока я несмело ковыряю вилкой второй оладушек, Руслан с методичностью хищника уминает почти всю тарелку.

— Спасибо, Маш, как всегда — на высоте, — он поднимается, вытирая губы салфеткой. — Собирайся, Рита. Подвезу тебя до института, мне как раз по пути.

— Да куда же ты ее