Не найдя, что возразить, Викта в отчаянии наступила ему на ногу. Но тот даже не дрогнул.

Проклятый щитовик.

***

Прошел месяц обучения, и мой мозг услужливо подменяет воспоминание о передаче денег за учёбу на другое: как я швыряю четыре увесистых мешочка с золотом в мусорную яму. И ведь по сути — так оно и есть!

Вот скажите, как должна помочь автобиография Тиранского мага огня? «Ух ты, у него было три жены!» «Вау, он открыл грань Армагеддона!» Нужно написать, что он ел и спал, — будет полная картина. А история магессы Инрикии и вовсе сразила наповал — оказывается, она была старой девой. Аплодисменты этой любительнице кошек! Но какое это имеет отношение к магии?

В библиотеке пылятся десятки полезных книг с описанием граней Павшей Империи. Изучи свою специальность, собери стартовый набор, все ведь просто! Тот же Филипп мог бы стать приличным артефактором, не трать он время на все эти глупые истории.

Как, слушая это, молодые маги должны приобретать грани? Ладно я — даже Рори был возмущён, хотя есть вероятность что он возмущен нашей обучающей программе. Синие круги под глазами, взъерошенные волосы и пустой взгляд — вот он, портрет целеустремлённого мага, будущей грозы гоблинов.

Учебный полигон. Каменные манекены сурово взирали на своих незадачливых обидчиков.

— Я больше не могу!

— Рори, у тебя всё получится, — старался я подбодрить его.

— Поставь меня на землю!

— Если мы тебя поставим, ты снова попытаешься сбежать.

— Я сказал, поставь!

Он засветился огненным барьером.

— По-получилось!

Я поставил Рори на ноги. Что ж, в учебнике для огневиков говорили правду: эмоции помогают подпитывать ману. Правда, есть и обратная сторона.

— Рори, очнись. Рори!

— У меня же получилось?

— Да. А значит, теперь будем тренировать огненный барьер.

Он пополз назад на локтях.

— Я думал, ты перестанешь убегать.

— Я хочу отдохнуть!

— Вообще-то ты отстающий в своей группе. А это неправильно.

Рени согласно кивнул.

— В какой это я группе отстающий? — Прокричал он. — Никто вообще не умеет зажигать огненный шар!

Мы с Рени переглянулись.

— В нашей группе ты отстающий, Рори. Но не переживай — мы тебе поможем.

— Неееееет!

Рени встал и предложил:

— Может, сделаем вылазку за город?

Я окинул взглядом бледного Рори.

— Согласен. Нашему другу нужны новые впечатления. Лирин с нами?

— Думаешь, стоит?

— Нам вообще-то нужно набирать людей, способных идти с нами в ногу.

— В моей группе все уже хотят присягнуть дому Урбен. Я уже устал слышать эту фамилию.

— Тогда просто поищем среди «зелёных». Хотя моя группа талантами не блещет, все как болванчики переписывают байки и не хотят идти в библиотеку. Разозлим преподавателя, будет больше заданий.

— Вообще, нам нужен каменщик. Как Дана.

Я рассмеялся:

— Хочешь путешествовать с комфортом?

Тут уже Рори притих и начал внимательно слушать.

— А ты разве нет? Даже если он будет способен только на это — комфортная поездка в теплом корпусе, что тебе еще нужно?

— Ладно. Зайдём к каменщикам, посмотрим, кто может нам подойти. Рори, приводи себя в порядок. Скоро у тебя появится коллега.

***

Класс магов камня больше напоминал не учебное помещение, а выставочную галерею какого-нибудь столичного музея, посвященного единственной, но великой семье. Повсюду стояли скульптуры основательницы великого дома — Франчески Пьер. Барельефы и арки, изображавшие её победы над гоблинами и основания городов, были проработаны с ювелирной точностью, словно камень с самого рождения не знал иной формы и лишь ждал прикосновения руки мага из клана Пьер, чтобы обрести её.

Рядом располагались копии тех же скульптур, но из разных пород камня — наглядное пособие для юных магов, призванное научить их чувствовать разницу между материалами. Ученики, проходя мимо, невольно проводили пальцами по прохладному мрамору, шершавому песчанику, гладкому обсидиану, учась распознавать столь разнообразную природу камня. Воздух был наполнен едва уловимым запахом пыли и статического магнетизма, исходящего от тысяч тонн замершего в изящных формах камня.

В центре зала вместо обычного пола лежала огромная плита из отполированного до зеркального блеска гранита, на которой был высечен герб дома Пьер — Гора пронзающая облака. Ступать на этот герб разрешалось только прямым потомкам Франчески. Остальные обходили его по узкому коридору из простого булыжника, словно прося разрешения находиться в этом святилище камня и власти.

Именно сюда, чтобы вербовать новых последователей и укреплять пошатнувшийся после дуэли авторитет, явился наследник этого великого дома, Гектор Пьер. Он стоял на родовом гербе, раздувая щёки и стараясь придать своему ещё не сформировавшемуся лицу надменное и властное выражение.

— Дом Пьер, — начал он, и его голос, ещё неокрепший, слегка дрогнул, отчего Гектор поморщился, — это столп, на котором держится оборона наших земель! Это мы возводим стены, которые не могут проломить орды гоблинов! Это наши предки заложили фундамент Академии! Присоединившись к нам, вы получите не только знания, но и покровительство сильнейшего клана магов камня!

Он выдержал паузу, ожидая взрыва аплодисментов или хотя бы одобрительного гула. Но в ответ повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь эхом его собственных слов, бесцельно бродившим под высокими сводами. Несколько студентов из знатных семей, чьи роды были традиционными союзниками Пьеров, вежливо, но без энтузиазма похлопали. Остальные же смотрели на него с плохо скрываемым скепсисом. Пылкая речь, отрепетированная перед зеркалом, не нашла отклика.

Двое столичных аристократов, братья из дома Валерьев, и вовсе позволили себе усмехнуться, перешёптываясь у дальней стены. Глава их дома предпринимал много усилий чтобы брать под свое крыло магесс которые так и не смогли открыть грани и эта политика полностью себя оправдала.

— Он говорит о силе, — громко, явно желая, чтобы его услышали, произнёл старший из братьев, — а сам недавно был побеждён каким-то провинциалом с зелёной мантией. Сильно сказано.

Гектор побагровел. Удар был точен и пришёлся в незажившую рану его самолюбия. Его пальцы непроизвольно сжались, и крошечные осколки гранита под ногами на мгновение завибрировали, отзываясь на его ярость. Он искал, на ком сорвать накопившуюся злость, и его взгляд упал на трёх девушек в грубых мантиях, которые, воспользовавшись неловкой паузой, пытались незаметно покинуть класс, крадучись вдоль стены.

— Эй, вы! Стоять! — крикнул он, чувствуя, как гнев придаёт его голосу ту самую властность, которой ему не хватало.

Они замерли на