бывшей продавщицей, последней видевшей когда-то пропавшую девушку.

Он снова вгляделся в фото.

На фото учительница не улыбалась. То ли фотография с паспорта, то ли сделана в стенах школы, где учителям положено быть строгими.

Когда он недавно дошёл вместе с ней от дома бывшей продавщицы до отеля, она казалась другой — весёлой девушкой, беззаботной и счастливой.

Чёрт…

Ему до смерти надоел этот город и этот ресторан…

Официантка принесла шашлык из рыбы, он торопливо его съел. Подошёл к машине, постоял, глядя на сумку на заднем сиденье, повернулся и пошёл по тенистой улице.

День обещал быть тёплым, припекало.

Фёдор свернул на улицу, ведущую к бывшему Милениному дому.

Он должен был сразу догадаться: с Милениным трудоустройством что-то не то. Никто просто так не стал бы селить девчонку без опыта работы в двухэтажном коттедже.

Он опять почувствовал подступающую ненависть и ускорил шаг.

Тогда он мчался по этой улице на мотоцикле. Соскучился по мотоциклу за время командировки. Моросил дождь. Кожаная куртка не промокала, а джинсы на коленях были мокрые. Бросив мотоцикл около сетчатого забора, он вбежал в незапертую калитку. Дверь в дом была приоткрыта, и он вошёл, не позвонив…

Забор был всё тот же. Фёдор, стараясь не смотреть на дом, от вида которого до сих пор сводило зубы, остановился около соседнего. Вокруг этого дома забор был деревянный, высокий. Рядом с калиткой кнопка звонка. Он нажал, подождал.

Откуда-то появился чёрный кот, недовольно посмотрел на Фёдора и лениво прошёл мимо.

Хозяйка не появилась.

Он подёргал калитку, и она легко открылась.

Фёдор пошёл по выложенной плиткой дорожке к дому.

Наверное, Тина заметила его в окно, выскочила на крыльцо, когда он подходил.

На ней были шорты и короткий топик. Под шортами стройные бледные ноги.

Она молча и удивлённо на него смотрела, пока от подходил.

— Привет! — буркнул Фёдор.

— Здравствуйте.

Он облокотился на перила крыльца.

— У этой тётки… Антонины… есть внук. К нему ходила учительница.

Тина продолжала молча и внимательно на него смотреть.

— Она пропала, учительница. Её объявили в розыск.

Тина не пошевелилась, но он почувствовал, как она напряглась.

«Чёрт! Хоть бы сказала что-нибудь…»

— Во вторник я переслал учительнице письмо твоей тётки… — вздохнул он и оторвался от перил. — Сомневаюсь, что исчезновение связано с письмом, но решил предупредить на всякий случай.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Фёдор пошёл к калитке, остановился, чтобы посоветовать калитку всё-таки запирать, но, ничего не сказав, шагнул на улицу.

Улица по-прежнему была пуста. Даже кота не видно.

Вернувшись к машине, он посмотрел через стекло на оставленную внутри сумку, вытащил её из машины и снова отправился в отель.

Занять его номер не успели. Его не успели даже убрать.

* * *

Ира рисовала всегда и всюду. На клочках бумаги, на полях книг. Римма дочь ругала, подсовывала ей альбомы для рисования, но сестра на мамино ворчание внимания не обращала. Ворчать Римма перестала, когда Ирина легко поступила на бюджетное в Строгановку.

У сестры был свой стиль, она несколькими штрихами умела создать и портрет, и пейзаж. То есть настоящими портретами и пейзажами её наброски не были, но Тина легко угадывала в лёгких карандашных линиях и себя, и брата, и двор за Ириным окном.

В последний свой год быстрые рисунки она создавала на планшете. Тётя ворчала, что испортит себе глаза.

Пять лет назад планшета в Ириной комнате не было. На кушетке валялись две брошенные блузки, Тина повесила их на плечики, убрала в шкаф.

Тогда Тина ещё злилась, но уже начала волноваться.

К утру беспокойство переросло в панику, и она позвонила Юре. Брат приехал через несколько часов, они вместе сходили в полицию и только потом сообщили своим и Ириным родителям.

Тина, усевшись в старом дедушкином кресле, в который раз принялась разглядывать картинку в телефоне.

Дом, из которого выбегала изображённая на рисунке девушка, угадывался легко. Чердачный этаж дома напротив с маленьким круглым окошком не узнать было трудно. Сейчас крыльцо частично закрывала крона яблони, но пять лет назад яблоня так сильно ещё не разрослась. Крыльцо было видно хорошо.

Выбегавшая из дома девушка держалась рукой за горло.

Рисунок был выполнен в стиле аниме. Его можно принять за иллюстрацию к какой-то сказке.

У девушки были длинные волосы, красивая заколка. Огромные перепуганные глаза.

Потерявшаяся принцесса у дома бабы-яги.

Тина положила телефон на стол, снова взяла его в руки.

Надо позвонить Антонине Ивановне, женщина может что-то знать о пропавшей девушке. Заодно расспросить, о чём конкретно её расспрашивал Фёдор.

Не успела — телефон зазвонил сам. Номер на экране высветился незнакомый.

Тина помедлила и ответила.

— Привет! — сказал Филипп.

В первый момент она его не узнала, голос показался женским.

— Привет! — поздоровалась Тина.

Яблони за окном слабо покачивались. День опять обещали ветреный.

Пять лет назад июнь был жаркий.

— У тебя всё в порядке?

— Всё в порядке, спасибо. — Тина улыбнулась. — Как твои дела?

Филипп тяжело вздохнул.

— Мария Дмитриевна пропала. Моя учительница.

Тине показалось, что мальчишка всхлипнул.

— Я слышала, — быстро сказала она. — Давай надеяться, что всё это как-то объяснится, она найдётся.

Теперь Филипп всхлипнул отчётливо.

— Филипп, спроси у бабушки, можно я к вам зайду?

— Можно! — не спрашивая, разрешил он. — Она сама собиралась к тебе зайти.

— Ты всё-таки спроси!

Филипп крикнул бабушке, Антонина Ивановна издалека что-то ответила.

— Приходи! Ты скоро придёшь? — с надеждой спросил он.

— Скоро. Прямо сейчас.

— Хочешь, я тебя встречу?

— Не надо.

Тина, торопливо переодевшись в джинсы и футболку, заспешила к соседке.

Филипп ждал её, стоя у калитки. Увидев, подбежал и сунул ладошку ей в руку. Глаза у него были заплаканы.

Тина ласково сжала тёплую детскую ладонь.

Антонина Ивановна, сидя на крыльце, держала на коленях вязание.

— Скучно ему со мной, — посетовала она, глядя на внука.

— Мне не бывает с тобой скучно!

То ли русская мама научила Филиппа быть таким вежливым, то ли это редкое для ребёнка качество дано ему от природы.

— Тина, знаешь уже, какой кошмар опять творится в городе?

— Знаю. — Она села на соседнюю скамеечку.

— Плохие вести разносятся быстро. — Антонина Ивановна взяла в руку крючок, но вязать не стала, опять воткнула его в моток пряжи.

— Фёдор, журналист, сказал, что переслал вашей учительнице рисунок моей сестры.

— Он его показывал, да, — равнодушно согласилась соседка. — Занятие у Филиппа как раз закончилось, когда я с журналистом беседовала. Мария и мой пострелёнок подключились, конечно. Молодым всё интересно.

— Вам рисунок никого не напомнил?

— Не придумывай лишнего, Тина! Как он может кого-то напомнить! Ты сама-то его