гостей встречала и провожала, не выходя за ворота.

Впрочем, он целыми днями пропадал на работе, многого мог не видеть.

— Спасибо! — похвалил он, отодвигая пустую тарелку. — Очень вкусно!

Надя благодарно ему улыбнулась.

Раньше она приглашала готовить еду бывшего повара из одного из центральных ресторанов. Повар приводил кого-нибудь себе в помощь. Сейчас старику должно быть хорошо за восемьдесят, готовит наверняка кто-то другой.

Ещё кто-то убирает их большой дом, кто-то следит за садом. Степан видел этих людей редко, только когда приезжал с работы раньше обычного. В таких случаях люди немедленно исчезали. Жена умела организовать быт, не загружая его проблемами.

Сын доел кашу, заёрзал.

— Поблагодари маму!

— Спасибо! Пап, на машине поедем или на велосипеде?

— Как ты хочешь?

— На велике!

Степан вывел из гаража велосипед с прикреплённым детским сиденьем.

— Надень шлем! — напомнил он сыну.

— А ты?

— Мне можно без шлема.

День был солнечный, но прохладный. Листья яблонь трепетали под несильным ветром. После холодного мая хотелось тепла, но тепло не наступало.

Пять лет назад начало июня было жарким. Милена приходила на работу в платье с открытыми плечами. Платье подчёркивало пышную грудь, и Степан мечтал, чтобы поскорее наступил вечер, и можно будет взять тёплую грудь в ладонь.

Он тогда о Милене думал больше, чем о производстве. Если бы так продолжалось и дальше, организовать работу завода он бы не смог.

Впрочем, если бы так продолжалось и дальше, он бы сейчас сидел в тюрьме.

Милена для этого многое сделала.

Степан устроил сына в сиденье. Надя, зябко передёрнув плечами, с веранды помахала им рукой.

Выведя велосипед за ворота, Степан медленно поехал по тротуару и неожиданно свернул к бывшему Милениному дому.

— Новой дорогой поедем? — завертел головой Стас.

— Эта короче.

Дорога до реки мимо её дома действительно была самой короткой, но Степан свернул на неё впервые после того страшного июня.

Из дома напротив бывшего Милениного вышла девушка. Он от неожиданности дёрнул руль, велосипед качнуло.

Девушка поразительно напоминала ту, что появилась здесь, когда он в последний вечер приехал к Милене. Такие же русые волосы до плеч, такая же тонкая фигурка в джинсовой курточке.

Эта девушка той самой быть не могла — та пропала в то же время, когда погибла Милена. Если бы та девушка нашлась, он бы об этом знал. Городок у них небольшой, новости разносятся быстро, а исчезновение молодой москвички потрясло жителей не меньше убийства заводского бухгалтера.

Девушка, идя ему навстречу, улыбнулась Стасу, а на Степана не обратила никакого внимания.

* * *

Дом Антонины Ивановны от соседних отличался. Такой же небольшой, как все остальные дома, когда Тина была совсем маленькой. Ни второго этажа, ни пристройки, ни высокого забора.

Около крыльца буйно цвели тюльпаны.

Хозяйка, сидя на широком крыльце в плетёном кресле, вязала что-то крючком.

— Садись. — Антонина Ивановна, мягко улыбнувшись, кивнула на соседнее кресло и озадаченно покачала головой. — Учительница наша не пришла. Русским с Филиппом занимается. Не пришла и не позвонила! Садись, сейчас позову его.

Сесть Тина не успела. Мальчик выскочил из дома и радостно крикнул:

— Здрассте!

— Привет! — сказала она.

— Я сама могла бы с ним позаниматься, — вздохнув, объяснила хозяйка. — Учебников накупила, но потом решила учительницу нанять. Меня ведь слушаться не будет.

— Когда это я тебя не слушался! — удивился Филипп и снова повернулся к Тине. — На опушку пойдём, да? Бабушка сказала, чтобы я тебя туда отвёл.

— Если ты не возражаешь, — улыбнулась Тина.

— Я не возражаю!

— Филипп! До опушки и сразу назад! — распорядилась Антонина Ивановна. — И телефон не забудь!

Она изо всех сил старалась казаться строгой, но внук её не боялся. Он чмокнул бабулю в щёку и потянул Тину к калитке.

— Что за проблемы у тебя с русским? — удивилась она. — Неужели школьных уроков не хватает?

Мальчик на тупого не походил.

— Я не изучаю в школе русский язык. — Филипп насупился.

— Как это? — опешила Тина.

— Так… — Он недовольно поморщился. — В Норвегии учусь. В Россию только на каникулы приезжаю.

— У тебя родители там работают?

— У меня родители там живут. Мой папа норвежец.

Теперь Тина мучения мамы понимала. Подобрать подарок женщине, у которой дочь живёт в Европе, проблематично.

— Я в Норвегии норвежец, а в России русский. Хорошо говорю по-русски?

— Отлично! — похвалила Тина. — Я даже не догадалась, что ты иностранец.

— Я не иностранец! В России я русский! Пишу вот только неграмотно… Но стараюсь. Я научусь!

Солнце светило ярко, грело. Одуванчики уже побелели, лежали на траве рваными неровными кляксами.

Дорожка вела вдоль полей, иногда подходила к лесу, иногда отступала. Из травы доносилось тихое жужжание.

— Здесь! — Филипп, оглядевшись, резко остановился.

И поле сбоку, и подступающий лес тянулись уже метров двести и уходили вдаль, насколько хватало глаз.

— Здесь, точно! Видишь, дорожка делится? Запомни, дорожка делится около сосны и берёзы.

Сосна, на которую показал Филипп, была красивая, с ровным прямым стволом. Тонкая берёзка рядом с ней казалась хилой, хотя на самом деле хилой не была, шелестела здоровыми молодыми листьями.

— Машину нашли здесь. — Филипп подошёл к кустам орешника. — Участковый считает, что машину специально отогнали, твоя сестра сама вряд ли сюда приехала. В лесу тогда ни ягод, ни грибов ещё не было. Ты долго здесь пробудешь?

— Как получится.

Недавно обычная лунная ночь казалась Тине зловещей, а теперь ей хотелось спрятаться от чудесного солнечного дня.

Весёлое солнце мешало думать.

— Если грибы пойдут, сходишь со мной? А то бабушке тяжело.

— Схожу.

— Ты умеешь съедобные грибы от поганок отличать?

— Умею.

— Если будешь сомневаться, я тебе подскажу.

Вряд ли она пробудет здесь до появления грибов.

Иру искали долго и тщательно. Профессионалы искали. Участковый, которому верит Антонина Ивановна. То, что не удалось профессионалам, едва ли удастся ей.

— Поставь точку!

— Что? — не поняла Тина.

— Открой карту! — терпеливо объяснил Филипп. — И отметь место. Вдруг я не смогу отвести, когда тебе снова сюда захочется!

Мальчишка был забавный, наивный и добрый.

Тина послушно достала телефон, отметила на карте своё местонахождение.

— Пойдём домой! — Она, не зайдя в лес, медленно пошла назад.

Возвращаться сюда не имело смысла — едва ли ей удастся найти улику, которую не заметили профессионалы пять лет назад, — но она знала, что вернётся.

Передавая ребёнка, Тина попросила телефон журналиста, наведывавшегося накануне к Антонине Ивановне.

Женщина продиктовала номер и предостерегла:

— Ты с ним поосторожнее, Тина! Сейчас столько мошенников!

Антонина Ивановна Тине сочувствовала, смотрела с жалостью. Но советовать не ворошить прошлое не стала.

Хорошо, что не стала. Советы не ворошить прошлое напоминали о Борисе,