2068–2072)

* * *

Когда ты наслаждаешься

единением с Возлюбленным,

каждое мгновение

подобно пребыванию на краю крыши.

Ты подчас дрожишь от страха,

что лишишься этого наслаждения;

скрывай, как сокровище, это мгновение,

не выставляй его напоказ.

Не дай бедствию обрушиться на твою любовь,

будь начеку,

иди с осторожностью туда, где таится засада.

Страх потери, испытываемый духом

в этот момент наслаждения,

есть признак того, что спуск начался.

Даже если ты не видишь таинственную кромку крыши,

дух ее видит и содрогается.

Каждому неожиданному наказанию,

постигающему нас,

мы подвергаемся на кромке башни наслаждения.

Поистине, нет иного падения,

кроме как с края той крыши.

(IV, 2147–2153)

* * *

Если ты не выдерживаешь блошиного укуса,

как же ты стерпишь укус змеи?

По видимости я разрушаю сделанное тобою,

но в действительности я превращаю

шип в розовый сад.

(IV, 2339–2340)

* * *

Увидев человека, пахавшего землю,

глупец, не в силах сдержаться, вскричал:

«Зачем ты портишь эту почву?»

«Глупец, – сказал человек, – оставь меня в покое;

попытайся увидеть различие

между уходом за почвой и ее разрушением.

Как же эта почва станет розовым садом,

если она не потревожена и не возделана?»

(IV, 2341–2345)

* * *

Сколь многие дошли до самой Сирии и Ирака,

не увидев ничего, кроме неверия и лицемерия;

как много дошедших до самой Индии и Герата

и не увидевших ничего, кроме купли-продажи;

и сколь многие дошли до Туркестана и Китая,

но не увидели ничего, кроме обмана и жульничества!

Если у путника нет иного объекта восприятия,

кроме внешних ощущений,

пусть ищет хоть по всему миру —

он не найдет ничего духовного.

Если корова вдруг забредет в Багдад

и пройдет весь город от края до края,

из всех его удовольствий, радостей и услад

она не увидит ничего, кроме ломтика арбуза.

(IV, 2373–2378)

* * *

Бог дал тебе полирующий инструмент, Разум,

дабы засверкала поверхность сердца.

(IV, 2475)

* * *

Человек – как речная вода:

если ее взбаламутить, не видно дна.

Речное дно покрыто

драгоценными камнями и жемчугом;

будь внимателен, не взбалтывай воду,

ибо первоначально

она чиста и свободна от загрязненности.

Человеческий дух напоминает атмосферу:

когда воздух смешивается с пылью,

он заслоняет небо

и не дает глазу увидеть солнце.

Но когда пыль оседает,

воздух опять чист.

Несмотря на твою полную затемненность,

Бог может послать тебе знамения,

дабы ты мог найти путь к спасению.

(IV, 2482–2486)

* * *

По Божьей милости, в Рай ведут восемь дверей.

Одна из этих дверей – раскаянье, дитя мое.

Все другие двери иногда открыты, а иногда закрыты,

но дверь раскаяния не закрывается никогда.

Приди, не упускай эту возможность: дверь открыта;

немедля проноси туда свои пожитки.

(IV, 2506–2508)

* * *

Разрушь сей дом, ибо сто тысяч домов

можно построить из этого драгоценного камня.

Сокровище лежит под домом, и нет иного пути:

не бойся разрушить дом и не стой неподвижно,

ведь даже из той части сокровища,

что держишь в руке,

возможно воздвигнуть

без страдания и боли тысячу зданий.

В конце этот дом сам обратится в руины,

и сокровище под ним будет открыто наверняка.

Но тогда этот клад не будет твоим,

ибо твоя душа получает этот Божественный дар

как воздаяние за разрушение дома.

Не приложив труда,

она не получает оплаты:

в мире грядущем

каждой душе будет дано сполна,

что она приобрела[18].

(IV, 2540–2545)

* * *

Слушай, капля,

откажись от себя без сожаления

и в обмен обрети Океан.

Слушай, капля, окажи себе эту честь

и в объятиях моря найди безопасность.

Поистине, кому это может так повезти?

Океан добивается капли!

Бога ради, Бога ради

продай и купи одновременно!

Дай каплю, а возьми это Море,

полное жемчуга.

(IV, 2619–2622)

* * *

Послушай, мое сердце,

не поддавайся любой опьяненности:

Иисус опьяняется Богом,

а осел пьян от ячменя.

(IV, 2691)

* * *

В битве трусы, опасаясь за свои жизни,

избрали путь отступления,

тогда как храбрецы,

также из страха за свои жизни,

бросились на вражеские войска.

Герои рождаются благодаря страху и боли;

и также из страха

малодушные умирают внутри.

(IV, 2917–2919)

* * *

Бог обратился к Моисею

посредством сердечного наития, говоря:

«О избранник, я возлюбил тебя».

Моисей отвечал: «О Щедрый,

скажи, какое качество во мне

послужило тому причиной,

чтобы я мог его усилить?»

Бог сказал:

«Ты – как ребенок в присутствии матери:

когда она ругает его,

он за нее все равно крепко держится.

Он даже и не знает,

что в целом мире есть кто-то помимо нее:

от нее исходит его печаль,

но и упоение радости – также от нее.

Если мать дает ему затрещину,

все равно он идет к ней и цепляется за нее.

Он не ищет помощи ни у кого другого:

она – все его зло и все его добро.

И твое сердце сходным образом

ни в благоприятных обстоятельствах, ни в нужде

никогда не отворачивается от Меня.

Для твоего взора все, кроме Меня,

подобны камням и комьям земли,

будь они молоды или же стары».

Как