class="v">поскольку не бывает расхода

без предварительного дохода.

Хотя Он использовал слово «расходуйте» абсолютно,

читай его так:

«Заработайте, а потом расходуйте».

(V, 574–576, 579–580)

* * *

Любовь – это пламя; когда оно разгорается,

то сжигает все, кроме Возлюбленной.

Влюбленный заносит меч Ничто[25],

дабы изгнать все, кроме Бога.

Что же остается после Ничто?

Ничего, кроме Бога;

все остальное исчезает.

Хвала тебе, всесильная Любовь,

разрушительница всех «божеств».

(V, 588–590)

* * *

Мудрый Пророк сказал, что никто из умерших

и спешившихся со скакуна своего тела,

не ощущает скорби из-за ухода и смерти,

а только лишь из-за упущенных возможностей

и несовершенного блага.

Поистине, каждый умерший хотел бы,

чтобы прибытие в пункт назначения

произошло пораньше:

злобный —

чтобы было меньше времени на злобу,

а преданный —

чтобы быстрее добраться до дому.

(V, 604–607)

* * *

Когда благодаря духовной нищете

кто-либо облагодетельствован несуществованием,

он, подобно Мохаммаду теряет свою тень.

Фана[26] наделила благодатью Пророка, сказавшего:

«Нищета – моя гордость»[27].

Он лишился тени, подобно пламени свечи.

Когда свеча полностью, от верхушки до основания,

превратилась в пламя,

тень не способна к ней приблизиться.

Восковая свеча спаслась от себя и своей тени

бегством в свечение

ради Того, кто сотворил ее.

Бог сказал: «Я создал тебя для фана».

Она отвечала: «И я нашла прибежище в фана».

(V, 672–676)

* * *

В День Воскрешения

солнце и луна освобождаются от своего служения

и глаз зрит Источник их сияния.

Затем он начинает отличать

неотъемлемую собственность —

от заема

и этот проходящий караван —

от непреходящего дома.

(V, 698)

* * *

Тайна речения «Нищета – моя гордость»

возвышена. Она предостерегает:

ищи убежища от алчных

в Том, Кто Самодостаточен.

Сокровища зарыты в разрушенных, забытых местах,

скрытых от жадности тех,

кто живет в богатстве.

Если не можешь ты вырвать

свои собственные красивые перья,

ступай, живи одиноко;

не дай другим вовлечь тебя в беспутство.

Ведь ты и кусок еды, и едок;

ты и потребитель, и потребляемое.

Пойми это, дорогая душа!

(V, 715–718)

* * *

Человек соединен с тем, с кем подружился.

Такой друг пребывает с тобой

и в этом мире, и в следующем.

В этом смысл хадиса

добросердечного Мохаммада,

сказавшего:

«В Раю мы будем с теми, кого любим».

Сердце не отсекается от средоточия своего желания.

(V, 745–747)

* * *

В азарте охоты не замечаешь, что сам стал добычей:

охотник старается завоевать сердца,

хотя свое собственное потерял.

Не будь же беспечнее птицы в твоем поиске:

ведь даже воробей видит,

что было до и что будет после[28].

Когда птица приближается к ловушке,

она в этот момент вертит головой вперед и назад,

как бы говоря: «Нет ли поблизости охотника?

Надо ли быть осторожной?

Могу ли я тронуть эту еду?»

(V, 752–755)

* * *

Жизнь без раскаяния – духовная агония;

если Бог для тебя отсутствует —

неизбежна смерть.

И жизнь, и смерть сладостны в присутствии Бога,

без Бога и Живая Вода – огонь.

(V, 770–771)

* * *

Несуществование – это Божья мастерская,

где Он постоянно производит дары.

Он побудил несуществующее

предстать в великолепии существования,

тогда как подлинно существующее

кажется несуществующим.

Он спрятал Море, однако сделал пену видимой.

Он скрыл Ветер, но демонстрирует пыль.

Пыль кружится в воздухе выше минарета:

разве она поднимается сама по себе?

Ты видишь пыль в высоком полете,

но Ветра не видишь,

хотя и догадываешься о нем.

Ты видишь белоглавые волны,

расходящиеся во всех направлениях,

но без Моря пена не могла бы двигаться.

Ты видишь пену посредством органов восприятия,

а Море – посредством умозаключений,

точно так же, как речь проявлена,

а мысль сокрыта.

(V, 1024–1031)

* * *

Сей мир – чародей,

а мы – купцы, приобретающие

лунный свет метр за метром.

Когда он забирает деньги – наши жизни,

кошелек пуст, а мы остались без холста.

Ты должен произносить: «Прибегаю я к Господу»,

взывать: «О Ты, который Един, приди,

спаси меня от зла дующих на узлы[29]».

Но взывай к Нему еще и языком деяний,

ведь слаб язык слов.

(V, 1039–1042, 1044)

* * *

Что такое справедливость? —

Давать воду деревьям.

Что такое несправедливость? —

Давать воду сорнякам.

Справедливость —

оделять щедротами то, что надлежит,

а не каждый корень,

всасывающий влагу.

(V, 1089–1090)

* * *

Ты бежишь от любви из-за единственного унижения?

Что ты знаешь о любви, кроме названия?

У любви – сто форм гордости и презрения,

ее обретаешь сотней разных способов убеждения.

Поскольку Любовь неизменна,

она покупает тех, кто предан,

она не заинтересована в неверных спутниках.

Человек напоминает дерево.

Его корень – завет с Богом,

этот корень следует сохранять изо всех сил.

Ослабленный завет – подгнивший корень,

безблагодатный и бесплодный.

Хотя ветви и листья финиковой пальмы зелены,

зелень не приносит пользы, если корень испорчен.

Если же ветвь не имеет листьев,

но корень крепок,

сотни листьев протянут

в конце концов

свои руки.

(V, 1163–1169)