там разум сломит ногу,

не в силах выплыть.

О служении и владычестве известно всем,

но путь влюбленного

скрыт двумя этими завесами.

(III, 4719–4724)

* * *

Будь осторожен!

Не говори: «Помнишь,

такой-то и такой-то посеял,

а саранча все пожрала;

чего ж я буду утруждаться и рисковать?

Почему я должен расставаться

с кукурузными зернами в моей руке?»

Между тем, к твоему замешательству,

тот, кто посеял и потрудился,

наполняет свой амбар зерном.

Поскольку влюбленный продолжает

терпеливо стучать в дверь,

в конце концов он однажды добьется близости.

(III, 4800–4803)

* * *

Переломав ноги, Бог одаряет крылом;

сходным образом, в глубине западни

Он открывает лазейку для побега.

Бог сказал:

«Не обращайте внимания,

высоко ли вы на дереве или же в канаве;

устремляйте внимание на Меня,

ибо Я – Ключ Пути».

(III, 4808–4809)

* * *

Поскольку ты этого хочешь,

Бог этого хочет;

Бог дарует преданным исполнение желаний.

Раньше он как бы принадлежал Богу,

но теперь «Бог принадлежит ему»

пришло в возмещение.

(IV, 6–7)

* * *

Слуга жалуется Богу на боль,

он стонет сотней разных голосов.

Бог говорит:

«Но, в конце концов,

скорбь и боль заставили тебя поступить правильно

и взывать смиренно ко Мне;

жалуйся уж скорее на выпадающие тебе щедроты,

отталкивающие тебя от Моей двери».

На самом деле каждый враг твой —

твое исцеление: он – эликсир,

дар, стремящийся завоевать твое сердце —

ведь ты устремляешься из-за него в уединение,

взывая о Божьей помощи.

(IV, 91–95)

* * *

Здравомыслящий человек спросил Иисуса:

«Что в целом мире тяжелее всего перенести?»

«О душа моя, – тот отвечал, —

тяжелее всего Божий гнев,

от которого сотрясается Ад, как и мы».

«А в чем же спасение от Божьего гнева?»

Молвил Иисус:

«Отказаться немедля от гнева своего».

(IV, 113–115)

* * *

Когда ты поступил дурно, будь начеку,

не благодушествуй,

ибо это зло есть зерно,

которое Бог может побудить к росту.

Он покрывает его некоторое время

и дает тебе возможность ощутить печаль и стыд.

Во времена ‘Умара этот Правитель Верующих

собирался подвергнуть вора наказанию.

Вор вскричал: «О Правитель земли,

это мое первое преступление, смилуйся!»

«Не дай Бог, – сказал ‘Умар, —

чтобы Милостивый карал с первого раза.

Его милость покрывает грешника много раз,

пока Его справедливость уже невозможно спрятать.

И тогда наконец явлены оба атрибута:

первый – чтобы дать надежду,

а второй – для удержания».

(IV, 165–171)

* * *

Тот, кто переполнен Нашей благодатью,

не принуждается;

нет, он свободно избирает

служение Нам.

Сказать по правде, цель свободной воли

в том, чтобы свободную волю утерять.

(IV, 401–402)

* * *

Знай, что меж Верными существует древний союз.

Верных много, но Вера одна.

Их тела многочисленны, но душа едина.

Кроме того понимания, которое есть и у вола или осла,

люди обладают иным разумом и душою.

И опять же, в святом,

обладателе Божественного дыхания,

есть душа и разум – не такие, как у людей.

Души волков и собак

все до единой раздельны,

но души Божьих львов

пребывают в единении.

(IV, 407–410; 414)

* * *

Своей внешней формой ты – микрокосм;

а в действительности ты – макрокосм.

(IV, 521)

* * *

Пророк сказал:

«Я подобен Ковчегу

во время Всемирного Потопа,

я и мои сподвижники – как Корабль Ноя:

кто за нас держится, обретет духовную благодать».

Когда ты с шейхом, то далеко отстоишь от зла:

днем и ночью ты странствуешь в ковчеге.

Ты под защитой жизнедарующего духа:

на корабле ты и во время сна продвигаешься по Пути.

Не порывай с пророком своего дня;

не полагайся на собственные навыки и шаги.

Даже и такому льву, как ты,

следовать по Пути без проводника —

высокомерно, глупо и достойно презрения.

Вступи на борт и подними паруса,

как душа, отплывающая к своему Возлюбленному.

(IV, 538–543; 557)

* * *

Птица, искушаемая приманкой,

быть может, все еще сидит на крыше,

но и с распростертыми крыльями

она уже попалась в силки.

Если она от всей души предала

свое сердце приманке,

считай, что она попалась,

хотя еще может казаться, что она свободна.

Считай те взгляды,

которые она бросает на приманку,

путами, которые она сама затягивает

на собственных ногах.

(IV, 620–622)

* * *

Не властвуя даже над собственной бородой,

можешь ли властвовать над добром и злом?

Невзирая на твои желания, седеет твоя борода:

постыдись же своей бороды,

ты, склонный к самолюбивым мечтаниям.

Бог – владыка Царства:

кто склонит перед ним голову,

получит сотни царств и без земного мира.

Но сокровенный вкус единого поклона Богу

будет слаще для тебя, чем сотня империй.

И тогда ты воскликнешь смиренно:

«Мне не надо иного царства,

кроме царства этого поклона!»

(IV, 662–666)

* * *

В колодце этого мира существуют

оптические иллюзии.

Наименьшая из них заключается в том,

что камни кажутся золотом.

В фантазиях играющих детей

обломки, с которым они играют,

предстают золотом и богатствами.

Однако алхимия, практикуемая познающими Бога,

обесценивает в их глазах