Рука моя так сильно задрожала, что я выронила палочки для еды.

– Я знаю.

– Теперь он мертв.

Я встала из-за стола.

Муж не поехал со мной в город. Он решил провести время с друзьями по маджонгу. Муж говорит, что маджонг – это не столько азартная игра, сколько возможность внести немного веселья в скучную жизнь, и в этом нет ничего предосудительного. Наверное, он прав. Я только надеюсь, что он не передумает покупать поросят с цыплятами.

Если в деревне кто-то умирает, это затрагивает всех, особенно когда речь идет об убийстве. Однако в том случае, если это не ваш близкий друг или член семьи, вы быстро приходите в норму. Муж, казалось, какое-то время пребывал в шоке, но теперь его жизнь вернулась к обычному распорядку. Я вспомнила, как первое время после смерти Мясника мы с мужем помогали Хого. Мясник будто оставил нам нечто такое, что не давало его забыть, и люди упоминали о нем исключительно с сочувствием. Что же останется после парикмахера? История загадочного убийства?

Люди быстро забудут о парикмахере. В конце концов, он был здесь чужаком. Лично мне было интересно, сколько людей в деревне хорошо знали его подругу. И мог бы кто-нибудь сказать, как ее звали?

В городе, как всегда, было оживленно, но в банке почти никого не оказалось. На оформление банковской карты у меня ушло не более пятнадцати минут. Затем мне сообщили, что карту вышлют на мой домашний адрес в течение пяти рабочих дней.

Прежде чем пойти за продуктами, я купила две пары симпатичных трусиков.

А еще я купила маме телефон. Не смартфон, конечно, но достаточно аккуратный, да и стоил он на удивление недорого. Думаю, маме он понравится, плюс к нему прилагалась бесплатная сим-карта.

На праздник я не собираюсь готовить много горячих блюд, но все равно закупилась с запасом. Что бы я ни приготовила, без пельменей мы не сможем обойтись. Не бывает Весеннего фестиваля без пельменей. Перед тем как пойти играть в маджонг, муж замесил большую порцию теста.

Пельмени – это единственный повседневный продукт питания, сохраняющий в себе тепло. На тепло с благодарностью отзываются вкусовые рецепторы, а когда отправляешь пельмени в желудок, тепло распространяется внутри всего организма. Поедание пельменей требует некоторого единения. Пельмени скучно есть в одиночку – ими нужно делиться с теми, о ком вы заботитесь, и с теми, кто заботится о вас. В некотором смысле пельмени и хого составляют пару.

Как только доставят мою банковскую карту, я позвоню брату и попрошу маму приехать. Надеюсь, к тому времени она оформит свою карточку. Тогда мы вместе с ней сможем съездить в Далянь. Еще она будет рада увидеть новый телефон, который я купила для нее.

Дочь вряд ли приедет. Она сказала, что не может достать билеты, но, наверное, просто не хочет возвращаться домой.

Весенний фестиваль был уже не за горами, и я надеялась, что в ближайшее время никто не умрет. Крематорию тоже нужны выходные. Но это, конечно, невозможно, поскольку люди умирают каждый день, каждый час, каждую минуту…

Каждый день кто-то кого-то хоронит, и я никогда не останусь без работы.

А что же будет с парикмахером? Как будут хоронить его? Или его тело просто сожгут в печи, как мусор? Кто заберет его прах?

Я поняла, почему парикмахер решил покончить с собой до Весеннего фестиваля. Если бы его подруга не появилась к празднику, это выглядело бы ужасно подозрительно. Была ли она той женщиной, которая ругалась с ним из-за меня, или, может, именно она носила узкие джинсы? Я услышала, как упала мебель, и бросилась прочь. Она погибла именно в тот момент? Или они продолжили ссориться, и она умерла позже? Как это произошло?

Муж сказал, что парикмахер был серьезно болен. Когда однажды я встретила его в городе, он нес какие-то лекарства из больницы. Наверное, я должна была расспросить парикмахера о его болезни подробнее.

Судя по всему, похорон не будет. Вряд ли кто-то станет искать его родственников. И даже если бы похороны состоялись, кто бы на них пришел? Кто захочет оплакивать убийцу, пусть даже убившего непреднамеренно? Как плакальщице мне платят, когда я хожу на похороны, но кто стал бы мне платить за слезы по нему?

С другой стороны, я хоть и замужняя женщина, но все-таки была его любовницей. Мне хотелось попрощаться с ним. Хотелось взглянуть на его красивое лицо в последний раз. Но как? Я даже не знала, где находится его тело. И тот факт, что я так и не узнала его имени, глубоко меня задел.

А еще я до сих пор злилась на парикмахера. Если бы он рассказал мне о несчастном случае с его подругой, я бы пошла с ним в полицию. Если бы его посадили в тюрьму, я бы ждала его. Я не умею стричь волосы, но, по крайней мере, смогла бы помочь в управлении магазином. Люди в деревне, и прежде всего мой муж, стали бы считать меня плохой женщиной, но мне было бы все равно.

Приняв душ, я надела новые трусики и почти новый лифчик. Я решила все-таки не выбрасывать мой красивый лифчик. Живот уже не был упругим и плоским, как раньше, но я выглядела не так уж и плохо. Грудь выделялась под одеждой двумя маленькими холмиками. Я расчесала влажные волосы и подождала, пока они высохнут естественным путем. Не забыть бы купить фен, когда в следующий раз поеду в город. В деревне больше не было парикмахерской, и прическу теперь мне придется делать самой.

Я налепила пельменей со свининой и укропом и разложила их по подносам. Затем пересчитала пельмени, как привыкла с детства. Когда муж вернется со своего маджонга, сварю немного пельменей, а остальные разделю по контейнерам и засуну в морозилку.

Я убралась в доме, а потом прилегла вздремнуть. Меня разбудило пиликание телефона. Должно быть, пришло сообщение от дочери.

Я взяла телефон с журнального столика. Но СМС была не от дочери.

Я села. Сообщение пришло с номера парикмахера. Я никогда не звонила ему и не писала СМС, но я много раз смотрела на его номер.

Нет. Это не мог быть парикмахер. Парикмахер умер.

В сообщении было написано следующее:

«Я его пасынок. Я понятия не имею, что произошло. Я не знаю, убил он мою мать или нет, но он виновен в ее смерти. Он был