– Сейчас вы моя единственная клиентка.

Я повернулась к двери.

Затем я ощутила, как на мои груди легли его руки. Я замерла. Руки парикмахера, стоявшего у меня за спиной, остались неподвижными.

Затем его пальцы слегка сжали мои груди.

– Здесь никого нет, и никто сюда не придет.

Я коснулась его пальцев, думая о том, что еще он может сделать. Сегодня мне не хотелось сопротивляться, ведь на мне был новый лифчик. Я не считала свою грудь красивой, но в кружевном бюстгальтере она хотя бы не выглядела безобразной. Надеюсь, его устроит размер? Моя грудь невелика, но все-таки это женская грудь. Жаль, что я не купила еще и новые трусики. Будет обидно, если парикмахер увидит мои старые.

Я убрала его руки со своей груди.

– Мне нужно домой.

– Нет. Не уходи.

Он задрал на мне джемпер и принялся шарить по моему телу руками.

Я не видела его лица, но чувствовала тяжелое дыхание на своей шее, пока он продолжал обнимать меня сзади. Я закрыла глаза.

Его руки сжали мои груди. Пальцы коснулись сосков.

Я вздрогнула.

– Все в порядке?

– Не знаю.

– Хочешь подняться наверх? – прошептал он.

Я не ответила.

Он медленно развернул меня. Я не знаю, когда и как он это сделал, но мой лифчик уже был расстегнут.

Он зарылся головой между моими грудями. Прикоснулся к коже теплыми губами.

Я закрыла за собой дверь парикмахерской. В глазах у меня стояли слезы. Я не знала, приду ли сюда снова – даже ради прически.

Парикмахер предложил проводить меня до дома, но я попросила его не делать этого. Он сказал, что на улицах все равно никого нет и нас никто не увидит. Но я хотела дойти одна. Какая разница, есть там люди или нет, – мне нужно было побыть одной.

– Подожди!

Я обернулась.

Парикмахер протянул мне маленький бумажный пакет.

– Вот! Это цветочный чай. Пей его почаще. Он полезен для кожи.

Я молча взяла пакет.

– В следующий раз мы поднимемся наверх, – мягко сказал парикмахер.

Я отвела взгляд.

Парикмахер поднял руку и погладил меня по щеке.

– Я… Я люблю тебя, – сказал он, посмотрев мне в глаза.

Я почувствовала, как по щекам покатились слезы.

– Возвращайтесь. На улице холодно, – сказала я.

На нем был только джемпер.

– Мне не холодно.

– Возвращайтесь. Нас могут увидеть.

Я наблюдала, как парикмахер идет к своему салону.

Он медленно открыл дверь и зашел внутрь.

Некоторое время, стоя на пороге, он смотрел в мою сторону. Наконец он закрыл дверь.

Я увидела, как раздвинулись шторы. Он помахал мне через окно.

Я не помахала ему в ответ.

Я не понимала, куда мне идти.

Где же мой дом?

Глава тридцать седьмая

Я не спала почти всю ночь.

Я плохая женщина, «испорченная туфелька».

Я должна была остановить парикмахера. Я не хотела его винить, поскольку не могла остановиться сама. Мне стало стыдно за себя. Сначала я думала о том, чтобы прервать все и уйти, так как мне было неловко из-за моих трусиков. Парикмахер ни к чему меня не принуждал, но, когда его тело прикасалось к моему, я слабела так, что не могла пошевелиться. Я даже не помнила, что произошло до того, как он стянул с меня джинсы. Его глаза были полузакрыты. Наверное, он даже не заметил, как выглядят мои трусики.

Когда я пришла домой, я первым делом приняла душ и выстирала трусики. Тело от воды посвежело. Я осмотрела свои трусики. Они были старыми, но вполне нормальными для парикмахера, не обращавшего внимания на мою одежду.

Когда муж зашел на кухню, я уже заварила цветочный чай.

– У тебя короткая стрижка, – сказал муж.

– Уже несколько дней. Ты не замечал?

– Нет, – замотал головой муж.

Я думала, он извинится или хотя бы как-то оценит мою новую прическу, но он промолчал.

На мне был новый лифчик. Собственно говоря, он даже и не понял бы, что у меня появился новый лифчик.

Цветочный чай освежал. В парикмахерской я сделала всего глоток, но теперь он нравился мне все больше и больше.

– Что ты пьешь? – поинтересовался муж.

– Цветочный чай.

– Цветочный чай?

– Он сладкий на вкус.

– Сладкий чай? Где ты его взяла?

– Купила в городе на днях, – соврала я.

– В городе. После похорон? За которые тебе не заплатили?

– Да.

– Но теперь-то деньги прислали?

– Пока нет.

– Пока нет… – повторил муж. – Они и не собирались тебе платить, глупая ты женщина.

– Это было совсем недавно. Они заплатят.

– Тебе вода в голову попала? – повысил голос муж.

Когда люди говорят, что вам в голову попала вода, это означает, что они считают вас сумасшедшим. Возможно, у нас у всех в мозгах есть немножко воды. А то и больше, чем немножко. И мой муж не исключение.

Выпив цветочного чая, я села дошивать последний костюм мужа.

Первые стежки вышли не очень аккуратными и ровными; теперь же, когда работа близилась к завершению, у меня стало получаться намного лучше и быстрее. Как только дошью окончательно, начну переделывать свои старые юбки.

А как насчет последнего костюма для брата? Сшить этот наряд должна его жена. Конечно, он мой единственный брат, но, с тех пор как у нас появились собственные семьи, мы не очень-то поддерживали отношения и даже созванивались редко.

Внезапно мне захотелось поговорить с мамой. У нее не было телефона, поэтому я могла передавать ей сообщения только через брата. После того, как мама недавно погостила у нас с мужем, у меня появилась потребность общаться с ней напрямую. Это не значит, что я решила игнорировать брата, но будет лучше, если мы с мамой сможем разговаривать по телефону или отправлять друг другу СМС, когда захотим. Я должна купить ей телефон. Присмотрю какой-нибудь, когда поеду в город открывать банковский счет. Я помнила, что мама не любит разговаривать по телефону. Она говорила, что чувствует себя странно и не знает, что сказать в трубку. Но я думаю, она привыкнет.

Еще я хочу пригласить маму навестить нас во время Весеннего фестиваля, когда приедет дочь. Они не виделись с прошлого Нового года. Мама будет рада увидеть внучку. Сначала мы вместе поедим хого, а потом я угощу ее колбасками – она заберет их с собой, когда будет возвращаться к брату.

Вспомнив о колбасках, я пошла на задний двор проверить, как они там. Они висели снаружи на задней двери. Колбаски уже завялились и очень приятно пахли.

Я разложила колбаски