счастье как самую простую вещь – вроде пельменя со вкусной начинкой.

Я нехотя возвращалась домой. В воздухе медленно кружились снежинки. В туманной дымке мерцало солнце. Оно выглядело усталым и блеклым, готовым исчезнуть в неизвестной дали. Когда пойдет снег, о солнце все забудут.

Куда делся парикмахер? Он всегда был в своей парикмахерской, когда я приходила к нему делать прическу. Может, сегодня я пришла слишком рано? Нет. Уже середина дня. Он вполне мог находиться в комнате, но мог и пойти куда-нибудь. Например, в свой продуктовый магазин. Он даже мог отправиться на встречу со своей подругой. Скоро Весенний фестиваль, и они будут праздновать его вместе. Он мог пойти куда угодно. Может, у него есть еще одна женщина – такая же, как я?

Возможно, мне стоит вернуться в парикмахерскую позже. Если он будет дома, мы сможем вместе попить чаю. Интересно, пригласит ли он меня в свою комнату наверху?

Мужа дома не было. Он не узнает, куда я ходила, да и ему, в общем-то, все равно. Нет, конечно, он бы возмутился, если бы узнал, что я ходила в парикмахерскую, так как там висели шторы, которые можно было задернуть. И хотя мой муж постоянно повторяет, что ни один мужчина не захочет спать со мной, ему бы не понравилось, если бы я оказалась в темном зале с мужчиной наедине.

После ужина муж, как обычно, лежал на диване и смотрел телевизор. Я перемыла всю посуду и тоже зашла в гостиную. Муж удивился, когда я вручила ему пакет с колбасками и маринованной редькой для Хого.

– Я думал, ты ничего не дашь Хого. А ты, оказывается, не шутила.

– Почему ты так думал? Потому что спал с ней?

Не знаю, зачем я это спросила.

– Ты считаешь, что я с ней сплю?

– А ты с ней не спишь?

Муж покачал головой.

– Не понимаю, почему ты так решила.

– Потому что так и есть. Я знаю. Даже если ты не признаешься.

– А ты спишь с парикмахером? – внезапно спросил он.

– Нет! – выкрикнула я.

– Ты не сможешь доказать, что это не так.

– Мне не нужно ничего доказывать.

– Почему ты все время ходишь в парикмахерскую?

– Я хожу туда делать прическу.

– Нет нужды ходить так часто.

– Есть.

– Ты подарила ему наши старые шторы.

– И что?

– За шторами можно скрыть то, что вы делаете вместе.

– Мы ничего не делаем.

– Твоя ложь останется на твоей совести.

– Твоя ложь останется на твоей совести.

На следующее утро я собрала на заднем дворе немного стручкового гороха и положила его в пакет с колбасками и маринованной редькой для Хого.

Муж взял со стола горсть горошин и кинул себе в рот.

– Ты уверена, что хочешь дать ей еще и гороха?

– Да, колбаски и горошек неплохо сочетаются.

– Ты добрая, но…

– Ей понравится.

– Ты ее ненавидишь?

– С чего бы?

– Ты считаешь, что я сплю с ней.

– Может, и спишь.

– Если ты думаешь, что я с ней сплю, ты должна ее ненавидеть.

– Я? Нет.

– Это очень странно.

– Она одинокая вдова.

Муж ушел с продуктами для Хого. Они могли спать вместе, но мне было все равно. У меня появился свой мужчина. Он сказал, что любит меня.

Меня пригласили поработать в соседнюю деревню. За мной прислали мопед.

Пакет с колбасками и маринованной редькой для парикмахера остался лежать на полу в кухне. Я буду работать до самого вечера, и к тому времени, когда вернусь домой, на улице стемнеет. Наверное, я схожу в парикмахерскую завтра.

Мои волосы выглядели неплохо. Когда не нужно делать пучок, и в парикмахерскую ходить так часто незачем. Муж был прав.

Когда я готовилась к похоронному плачу, пришла СМС от дочери.

«Я до сих пор не купила билеты на поезд. Но буду еще пытаться. Хочешь, что-нибудь куплю для тебя? Если я не смогу приехать домой в этом году, я отправлю подарки по почте».

Я понимала, как трудно теперь достать билеты, но она могла бы купить их заранее. В ее сообщении я не уловила никаких эмоций. Она писала об отсутствии билетов как о чем-то само собой разумеющемся. Она не потрудилась позвонить мне и объяснить ситуацию. И я не увидела ни намека на извинение.

А чего я вообще хотела? Она знала, что я не буду просить ее что-то покупать для меня. Я мечтала о красивых трусиках, но я собиралась купить их сама.

«Если я не смогу приехать домой…»

На самом деле она фактически дала понять, что не приедет домой на Весенний фестиваль. Поедет ли она со своим парнем в его родной город? Или они снова расстались? В последнее время я не всегда ее понимала. Некоторые мамы хотят, чтобы их дочери находили богатых парней, но я, в отличие от них, не подталкивала ее к этому. Конечно, я была бы счастлива, если бы у нее появился парень из Шанхая, но я никогда не говорила, что она непременно должна к этому стремиться. В основном она была вольна поступать так, как ей хочется, поскольку я и сама не любила, когда меня принуждали делать то, что мне не нравится. Тем не менее дочь не считала нужным делиться со мной своими мыслями или планами, а предпочитала рассказывать о том, что уже произошло.

Возможно, так устроена жизнь. Я ведь тоже ни с кем не делюсь своими мыслями. Я не верила тому, что говорил мне муж, а он, скорее всего, не верил тому, что говорила я.

Никто никому не верит. С какой стати я должна верить парикмахеру? Но какая разница, о чем он лгал еще, если его слова «Я люблю тебя» были искренними? С другой стороны, откуда я знаю, искренним было его признание или нет? Если я верю ему, значит, его «любовь» есть. Если не верю, то и «любви» его нет, а значит, парикмахер – обыкновенный лжец.

За работу мне заплатили немного больше оговоренной суммы. Приближался Весенний фестиваль, так что это был вполне обычный знак благодарности. Я не была знакома с покойной, однако меня пригласили остаться на поминки. В этом не было ничего удивительного – по мере приближения Весеннего фестиваля еды у всех становилось слишком много. Я согласилась – мне не хотелось готовить ужин.

Это был настоящий банкет, намного лучше, чем мой предпраздничный ужин накануне Весеннего фестиваля. Банкеты устраивают только для больших семей или компаний. Если на столе меньше дюжины разных блюд, то это нельзя назвать банкетом. Но как два или три человека в