перед ней моего прошлого лишь напомнило мне о том, какой должна быть моя жизнь. В ней нет места для нее, и нет смысла это рассматривать. Чувства, которые я могу испытывать, не имеют значения. Моя жизнь и работа в Нью-Йорке.

Следующие дни проходят в бесконечных видеозвонках и кризисных совещаниях. Ситуация настолько плоха, что моя мать и Джеки наконец сдаются и позволяют мне вернуться к работе, даже если я предпочел бы быть в зале заседаний, а не мерить шагами пол хижины. Это помогает мне чувствовать себя контролирующим ситуацию и дистанцироваться от Элизы. Создать столь необходимое пространство между нами. Она не настаивает, и я не знаю, почему я больше не рад этому.

Пока не звонит Марта.

— Пришло время выполнить обещание и прийти к нам на ужин.

— Сейчас не лучшее время.

— Тем более стоит взять выходной и расслабиться, — должно быть, Элиза ей рассказала. — Ты не можешь уехать, не попробовав моего знаменитого жаркого из лося.

— Это звучит… — отвратительно. Интересно, она сама на него охотилась? Она вполне могла бы. — Интригующе.

— Мы ждем вас обоих завтра. Не опаздывайте, Сэм мучается со своим компьютером, но он слишком горд, чтобы просить о помощи.

С каких это пор я стал IT-специалистом?

Этот разговор возвращает мысли об Элизе на передний план. Зачем я рассказал ей всю историю? Ей удается снимать слои защиты, которые выстроил мой отец, с пугающей легкостью; щиты, вплетенные в мою суть до такой степени, что я не могу отличить их от себя.

Одиночество предпочтительнее, чем осознание того, что я стою не больше, чем мое имя и состояние. Я контролирую ситуацию, когда не подпускаю людей слишком близко, и позволять ей иметь такую власть надо мной — не та ставка, на которую я готов пойти.

Ясный признак того, что это ошибка, я слишком много времени думал о ней вместо того, чтобы сосредоточиться на том, что важно и реально. Должно быть, я сошел с ума.

Этот небольшой раздел с вином не представляет собой ничего особенного. Я застрял в этом проходе слишком надолго, выбирая бутылку. И тяну время. Я боюсь увидеть Элизу впервые за несколько дней.

Смех двух женщин в следующем ряду отвлекает меня, и я настораживаюсь при упоминании имени Элизы.

— Грета видела их в ресторане Марка. Говорит, это выглядело как очень романтичный ужин. Она вся так и вилась вокруг парня.

Я заглядываю в щель между стеллажами, и одна из них наклоняется над тележкой, жаждая сплетен.

— Я бы тоже так делала, если бы он был моим билетом в богатую жизнь. И то, что он красавчик, тоже не помеха.

Они кудахчут, и я в ярости. Семя сомнения прорастает, и беспокойство ползет по позвоночнику. Может ли быть так, что то, как она отдается мне, и его интенсивность — фальшивка? Она не казалась мне таким человеком. Но и Лора не казалась, а она дурачила меня четыре года.

Мое настроение портится, пока я прокручиваю в голове факты по дороге к Элизе. Я неохотно согласился поехать вместе. Каждое новостное оповещение — капля бензина в моем и без того дурном расположении духа. Они не прекращаются.

Я качаю головой, когда заканчиваю последний отчет, и она открывает дверь.

— Я могу чем-то помочь? — искренняя забота искажает ее черты.

— Я зря терял здесь время, — усмехаюсь я, входя в ее дом. — Все идет к чертям, а я наношу светские визиты.

Ее шаги замедляются по пути к сумке.

— Тебе не обязательно идти. Думаю, у тебя есть дела поважнее, — в ее голосе нет ни тени упрека. Она не смотрит на меня, и мне ненавистно, что она такая тактичная.

— Что такое еще два потерянных часа? — отмахиваюсь я. Это мелочно и подло. Я не пытаюсь сдерживать разочарование, которое пожирает меня заживо, пока я пишу опровержение в групповом чате по кризису компании.

Входная дверь хлопает за ней, и волна вины накрывает меня, прежде чем я напоминаю себе, что в моей жизни есть более насущные проблемы, чем забота о ее самолюбии.

Во время ужина Сэм пытается вовлечь меня в разговор, но мой ум постоянно возвращается к списку задач, которые нужно распределить.

— Как там с курсами? — спрашивает Марта, и я не понимаю, о ком она говорит, пока не поднимаю глаза от тарелки.

— Неплохо. В основном они показывают, что мне еще далеко до того, чтобы называть себя дизайнером интерьеров, — говорит Элиза с самоуничижительным смехом.

— Ты проходишь курсы? — вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю смягчить недоверие в своих словах.

Элиза отшатывается, но смотрит на Дантонов и пожимает плечами.

— Это просто онлайн-курс от школы в Нью-Йорке, — то, как она преуменьшает свои усилия, мне не нравится. — Кто знает, выйдет ли из этого что-то?

— У тебя уже есть талант и сайт. Это начало, — я пытаюсь смягчить защитную реакцию в ее позе.

— Какой сайт? — спрашивает Марта, хмурясь на меня.

— О, Картер сделал для меня сайт. На случай, если я захочу начать бизнес. Я пока не собралась…

То, как Марта загорается, можно подумать, что я спас всех детей из горящего здания, и мне становится неловко. Это пустяки.

Кого я обманываю? Я вкладываюсь в жизнь Элизы больше, чем следовало бы. Предательское тепло на моем лице дает им неверное представление, потому что Сэм сияет широкой улыбкой и хлопает меня по плечу.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы делать то, что мы можем для наших особенных женщин, сынок.

То, что происходит между нами, становится чем-то слишком реальным. Эмоциональные прикосновения слишком горячие для меня. Я предпочитал свои клинические таблицы и чистые отчеты.

Как ей удалось заставить меня хотеть воплощать ее мечты в реальность? Эта нить сомнения становится больше, обвивая мой мозг, ослепляя меня и оставляя только неотложное желание уйти.

Мы едем обратно в тишине после того, как Элиза перестает пытаться вытянуть из меня что-то кроме односложных ответов. Я так взвинчен, что моя кожа вибрирует от силы бури, бушующей внутри меня. Сомнения в ней, страх перед возвращением, беспокойство и разочарование из-за компании и скандала. Все это бурлит в моем солнечном сплетении.

Я захожу в ее маленький дом по привычке, и пока она говорит о своих курсах, я бесцельно смотрю в окно, на темный лес. Зачем я все еще здесь? Моя сестра отлично справилась с успокоением инвесторов и общественности, но сегодня «UniCore» опубликовала провокационную статью, вызвавшую очередное падение. Их генеральный директор и мой вечный противник говорит, что мое исчезновение