— Если это опять история об Алисии, я уловила суть, — она опускает руки, и ее плечи поникают, и она наконец подходит ближе к кастрюлям на плите.

Я хочу обхватить ее руками и крепко прижать к себе, но у меня есть один шанс все исправить, и я не стану рисковать.

— К сожалению, нет. Давай сядем. Пожалуйста.

Элиза наклоняет голову, пригвождая меня к месту своим изучающим взглядом. Через несколько секунд она приходит к какому-то выводу и с тяжелым вздохом указывает на крыльцо, и мы плюхаемся на передние ступени. Она смотрит вдаль, ее лицо лишено каких-либо эмоций, она уже решила, что я не могу сказать ей ничего, что стоило бы ее прощения.

ГЛАВА 33 Картер

— Мой отец был очень контролирующим. То, что я тебе рассказывал, лишь мелочи. Он всю жизнь держал меня на коротком поводке.

Она издает неопределенное хмыканье, и я проглатываю стыд, чтобы продолжать.

— Когда я наконец поступил в Гарвард, я думал, что стану свободным и поживу немного. Я встретил Лору в баре на кампусе. Она была такой интересной, и мне было все равно, что она училась в местном колледже. Это делало ее даже лучше. Она была другой. Мы встречались четыре года.

Эта информация пробуждает интерес Элизы, и она наконец поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Все плохо кончилось? Судя по тому, что ее нет в твоей жизни?

— Я поехал домой после выпуска, планируя сказать родителям, что хочу сделать ей предложение и перевезти ее в Нью-Йорк. Как только я сошел с трапа самолета, она исчезла. Она не отвечала на звонки, сообщения. Ничего. Я был в панике и думал, что с ней что-то случилось. Я уже собирался звонить в полицию.

Следующая часть до сих пор вызывает у меня тошноту. Это висцеральная реакция, от которой я не могу избавиться.

— Тогда мой дорогой отец сказал мне, что не стоит так переживать из-за Лоры, потому что все кончено.

— Он был причастен к ее исчезновению? — спрашивает она с ужасом.

— Хуже. Он приложил руку к тому, чтобы она появилась в моей жизни. Он заплатил ей, чтобы она была со мной, а после моего выпуска исчезла.

Глаза Элизы расширяются, и отвратительная гримаса искажает ее лицо.

— Нет.

— Я не поверил ему и вернулся, отчаянно пытаясь доказать, что это ложь. Наша квартира была пуста, ее вещи исчезли, будто ее никогда и не существовало, — я пошел в кафетерий в кампусе, где она работала, и узнал, что она уволилась в тот день, когда я уехал. «Я люблю тебя. Не могу дождаться, когда мы создадим семью» — последнее, что она сказала мне перед тем, как я сел в машину.

— Зачем кому-то это делать? Это же больно!

Вот почему я, возможно, тоже влюбляюсь в эту женщину.

— Ради моего же блага, очевидно. Чтобы я не попал в ловушку с ребенком, не отвлекался на девушек и не провалил учебу, — оглядываясь назад, я понимаю, что она всегда подталкивала меня к учебе, говорила, что ненавидит вечеринки. Я был таким наивным и благодарным за ее интерес после многих лет, когда меня лишали каких-либо значимых связей. — Его марионетка должна была вести себя хорошо и вернуться, чтобы стать послушным наследником.

Что-то сломалось во мне после Лоры. Уверенность в том, что во мне нет ничего, кроме денег, что можно было бы полюбить, глубоко укоренилась в моей душе.

— Я никогда не мог доверять своим чувствам после такой ошибки, как и тому, что кто-то проявляет ко мне искренность.

Она была моим первым всем, и хотя для меня это значило целый мир, она притворялась.

Само понятие любви было осквернено. Каждое воспоминание, каждое слово было омрачено знанием того, что это было не только фальшивкой, но и куплено за большие деньги. Не оставалось места для сомнений или слабой надежды, что она могла любить меня. После четырех лет у меня не было даже этого. Серой зоны неведения. Это была болезненная пустота. Это был просто бизнес.

— Как можно просто отдать годы своей жизни?

— За правильную сумму некоторые люди сочли бы это возможным, — долгое время я пытался понять, что побудило Лору четыре года отдавать свою жизнь моему отцу. — Я уверен, у нее была мечта, для которой нужны были деньги.

Элиза задумчива. Она настолько прозрачна в своих эмоциях, что они танцуют, как калейдоскоп, на ее лице.

— Интересно, стоило ли оно того.

— Что? Проводить время со мной в обмен на деньги? — усмехаюсь я.

— Нет, платить за свои мечты кусочками разбитого сердца мужчины.

Неожиданный прилив эмоций сжимает мое горло и лишает дара речи. С тех пор как стало ясно, что меня использовали, я никогда не позволял себе чувствовать боль и разочарование. Ангус Роулингс не хотел слабого сына.

Элиза качает головой, выглядя потрясенной.

— Это ужасно. Никто не заслуживает того, чтобы его раздавили с таким пренебрежением, — затем она сгибает колено и пододвигается ближе, пока не может слегка сжать мою ногу своими нежными руками, и это такое блаженство — снова быть согретым ее ярким светом. — Это ужасно одинокий способ жить. Но я не она. Другие люди в твоей жизни не будут ею. Ты не можешь продолжать причинять боль всем, включая себя. Ты умный человек. Найди способ.

Она наклоняется вперед, обхватывая меня руками, и крепко прижимается, как в ту ночь на маяке, скрепляя некоторые из сломанных частей одной лишь силой своей заботы.

— Я все еще зла на тебя.

— Я искуплю свою вину до самого отъезда.

Это должна быть шутка, но реальность окатывает нас холодной водой. Мы молча обнимаемся, пока не нужно разогревать еду. Никто из нас не поднимает ее признания из этого утра. Возможно, она жалеет о нем, а я слишком сбит с толку и истощен пересказом самого унизительного и душераздирающего момента в моей жизни.

Статьи продолжают выходить, некоторые упоминают заявление Джеки. Акулы чувствуют кровь в воде и кружат, вонзаясь зубами в мою жизнь. Ставят под сомнение мою пригодность на посту генерального директора компании после смерти отца, анализируют мою личную жизнь, выставляя меня плейбоем.

Даже одна из крупнейших финансовых газет публикует сокрушительную статью, которая влияет на стоимость наших акций. Это первое серьезное падение за тридцать лет. И это моя вина. Я должен быть на месте, заниматься урегулированием ущерба, а не разговаривать по душам с женщиной, которую больше никогда не увижу, когда мой ссыльный срок закончится.

Раскрытие