Амалия, с аппетитом уплетающая тушёный картофель в доме художницы, не боящаяся испачкать руки и искренне смеющаяся над собой — это было что-то невероятное. Настоящее.

Я поймал себя на мысли, что стою посреди мастерской, опираюсь на верстак и улыбаюсь, как последний дурак, глядя в стену.

Смахнув стружку с фартука, я выпрямился. В голове мелькнула шальная мысль:

— А не сходить ли мне в гости к князю Лерею? — хмыкнул я вслух. — Поприветствовать, так сказать. Отец все равно знает, где я. С моей стороны будет крайне невежливо игнорировать его старого друга.

Я стянул через голову рабочий фартук. Да. Нанести визит вежливости князю — это святая обязанность. А то, что в особняке совершенно случайно может оказаться его очаровательная дочь… что ж, это лишь приятный бонус.

78. Уютное затишье перед бурей

Эля

Вернувшись домой с Маем после нашего визита к Амалии и князю, я чувствовала небывалый душевный подъём. Всё складывалось как нельзя лучше. У меня на руках был самый важный заказ в моей жизни, а в сумке бережно покоилась миниатюра покойной княгини.

Оставив Мая во дворе делиться впечатлениями с воображаемыми рыцарями, я первым делом отправилась на кухню. Замесила тесто на пирог с яблоками и корицей. Монотонная работа руками всегда помогала упорядочить мысли и настроиться на нужный лад. Когда тесто было укрыто чистым льняным полотенцем и поставлено в тепло, я тщательно вымыла руки и прошла в гостиную.

Там, прислонённое к стене, дожидалось своего часа огромное деревянное полотно. Авель оказался не просто подмастерьем, он был настоящим виртуозом своего дела. Древесина была отшлифована настолько идеально, что на ощупь казалась нежным шёлком. Ни единой шероховатости, ни одного изъяна. Идеальная основа для лаковой работы.

Я установила полотно под нужным углом к свету, разложила свои инструменты и глубоко вдохнула.

Пора.

Решила начать с самого простого и знакомого — с Амалии.

Угольный мелок коснулся безупречной поверхности дерева, оставляя первый лёгкий след. Штрихи ложились поразительно легко, словно полотно само помогало мне творить. За Амалией я планировала изобразить князя Лерея — его строгий, волевой профиль и статную фигуру. И только потом, оставив самое сложное напоследок, к лицу княгини, чтобы попытаться вдохнуть жизнь и годы в образ юной девушки с миниатюры.

Я настолько глубоко погрузилась в процесс, вырисовывая изящный изгиб шеи Амалии, что совершенно перестала замечать происходящее вокруг. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием мелка.

Внезапно я почувствовала на себе взгляд.

Это было почти физическое ощущение — тёплое, тяжёлое, щекочущее кожу на затылке. Я замерла, не донеся руку до полотна, и медленно подняла глаза.

В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, стоял Лестр. На нём был простой, но элегантный тёмный камзол, а в серых глазах плескалась такая бесконечная нежность, что моё дыхание на секунду сбилось. Я не слышала, как подъехал его экипаж, не слышала его шагов.

Улыбка сама собой расцвела на моих губах. Я отложила мелок, вытерла пальцы о тряпицу и поднялась с места.

Лестр выпрямился и молча протянул мне руку.

В этом простом жесте было столько доверия и притяжения, что я, не раздумывая ни мгновения, подошла к нему. Он обхватил меня за талию, привлекая к себе, и заключил в крепкие, надёжные объятия. Моя щека коснулась его тёплого плеча, я вдохнула знакомый аромат свежести, кожи и хорошего табака. Лестр чуть склонил голову и мягко, трепетно поцеловал меня в макушку.

— Добрый день, — прошептал он, и его голос бархатом отдался в моей груди.

— Добрый, — выдохнула я, прикрывая глаза от удовольствия.

В этот самый момент с улицы донёсся топот маленьких ног, и в гостиную буквально влетел Май.

— Эля, смотри! — он сиял так, словно ему подарили целое королевство.

Я отстранилась от Лестра, но он не выпустил мою руку, лишь переплёл наши пальцы.

Май подбежал к нам, потрясая зажатой в руках фигуркой. Это был дракон. Искусно вырезанная из тёмного дерева игрушка, с раскрытой пастью, чешуёй и расправленными крыльями. Работа была потрясающе тонкой.

— Это мне Лестр привёз! — захлёбывался от счастья Май. — Настоящий дракон!

Я перевела смеющийся взгляд на Лестра. Тот стоял с абсолютно невозмутимым видом, но уголки его губ подрагивали в улыбке.

— Балуешь? — ласково укорила я, чувствуя, как сердце сжимается от любви к этому суровому с виду мужчине, который так внимателен к моему сыну.

— Растёт настоящий воин, ему нужны достойные противники, — парировал Лестр, подмигнув Маю.

— Как хорошо, что ты приехал, — я сжала его пальцы. — На кухне тесто подходит. Скоро будет пирог с яблоками. Как раз Лила вернется с учёбы, и мы все вместе сядем пить чай.

Лестр улыбнулся, глядя на меня с таким обожанием, что я окончательно растаяла.

— Звучит как идеальный план.

Лила

Экипаж гильдии мерно покачивался на ухабах столичных улиц. Лила сидела на мягком сиденье, крепко прижимая к груди тяжёлую кожаную сумку с учебными пособиями.

С её губ не сходила счастливая, гордая улыбка. Сегодняшний день был просто невероятным! На практическом занятии мастер Солус, обычно такой скупой на похвалу, при всех учениках отметил её знания о свойствах кровоостанавливающих трав. Он сказал: «Берите пример с Лилы, бездари! Она не просто заучивает тексты, она понимает их суть!».

Внутри всё пело. Она так гордилась собой! Девушке не терпелось поскорее вернуться домой, обнять Элю, рассказать всё Маю и, конечно же, лорду Лестру, если он заглянет к ним вечером. Она докажет им всем, что их забота и вера в неё не были напрасными.

За окном мелькали незнакомые дома — кучер решил срезать путь через старые переулки, чтобы избежать заторов на главной улице.

Внезапно экипаж резко дёрнулся.

Лилу бросило вперёд, она чудом удержалась на сиденье, больно ударившись плечом о деревянную обшивку.

Снаружи раздалось тревожное, испуганное ржание лошадей. А затем — глухой стук, звук возни и сдавленный, полный боли вскрик пожилого кучера.

Улыбка мгновенно исчезла с лица девушки. Сердце пропустило удар и забилось испуганной птицей. Что-то было не так.

— Дядя Брон? — робко позвала Лила, но ответом ей была лишь зловещая тишина.

Паника ледяной волной прокатилась по спине. Девушка вжалась в самый тёмный угол кабины, до побеления костяшек вцепившись в свою сумку с книгами. Она задержала дыхание, молясь всем богам, чтобы это было просто недоразумение.

Но тут ручка двери дёрнулась.

Дверь экипажа с треском распахнулась настежь, впуская внутрь нагретый воздух переулка.

Свет заслонила огромная фигура. На подножке стоял грузный, широкоплечий мужчина. Его лицо было скрыто чёрной тканевой маской,