— Да, Маюшка, — улыбнулась я, поправляя воротничок его рубашки. — Здесь живет она и её отец. Веди себя хорошо, ладно?

— Я же рыцарь, — важно надул щёки мальчишка. — Рыцари всегда ведут себя достойно.

Экипаж плавно остановился у парадного мраморного крыльца. Едва мы успели спуститься на землю, как массивные входные двери распахнулись.

На ступенях появилась Амалия. В лёгком светло-жёлтом платье, с распущенными волосами, она выглядела по-домашнему уютной и сияющей. Увидев нас, дочь князя просияла так, словно к ней приехали самые долгожданные родственники.

Забыв про все правила этикета и не обращая внимания на вытянувшихся по струнке лакеев, Амалия сбежала по мраморным ступеням. Она не стала чинно приветствовать меня, а вместо этого наклонилась к Маю и звонко, от души, чмокнула его в вихрастую макушку.

Слуги, стоявшие у дверей, замерли с приоткрытыми ртами. Лица лакеев вытянулись от изумления, а Май сначала густо покраснел, а потом весело хихикнул. Смущение мигом улетучилось, и он совершенно доверчиво вложил свою маленькую ладошку в руку аристократки.

— Эля! Доброе утро! — Амалия выпрямилась, не выпуская руку Мая, и её глаза светились искренней радостью. — Какая прелесть, что вы приехали вместе!

— Доброе утро, — я виновато улыбнулась. — Прошу прощения, что явилась не одна. Я приехала к князю, чтобы начать работу над заказом, а Лила на учёбе. Оставить Мая дома одного не рискнула. Надеюсь, он не доставит хлопот.

— Хлопот? — фыркнула Амалия, отмахнувшись свободной рукой. — Да это же просто замечательно! В нашем огромном, скучном доме так не хватает детского смеха. Отец у себя в кабинете. Проходи. А мы с этим отважным рыцарем, — она лукаво подмигнула Маю, — отправимся на прогулку в сад! Я покажу ему пруд с золотыми рыбками и конюшни. Пойдёшь со мной?

— Пойду! — с готовностью согласился Май, уже переминаясь с ноги на ногу от нетерпения.

— Спасибо тебе, — я с благодарностью посмотрела на девушку.

— Иди, работай, и ни о чём не волнуйся, — улыбнулась Амалия, утягивая Мая за собой по дорожке, ведущей вглубь цветущего розария.

Проводив их взглядом, я сделала глубокий, взволнованный вдох. Крепче сжала ремешок своей холщовой сумки, в которой лежали плотная бумага и новые угольные мелки, и направилась вверх по ступеням.

Лакеи, всё ещё пребывавшие в лёгком шоке от увиденного, почтительно распахнули передо мной двери. Я прошла через залитый солнцем холл и поднялась на второй этаж, направляясь к знакомой массивной дубовой двери.

Сердце стучало гулко и часто. Работа предстояла ювелирная — не в плане техники, а в плане человеческой души.

Подойдя к кабинету, я тихо постучала.

— Войдите, — раздался из-за двери низкий, раскатистый голос князя.

Я повернула бронзовую ручку и переступила порог. В кабинете пахло старой бумагой, кожей и дорогим табаком. Князь сидел за своим массивным столом, просматривая какие-то документы.

— Ваше Сиятельство, добрый день, — произнесла я, склонив голову в почтительном поклоне, и не спешила выпрямляться, как того требовал строгий этикет при общении с высшей знатью.

Послышался шорох отодвигаемых бумаг.

— Мастер Эля, — голос князя прозвучал добродушно, но в нём отчётливо слышалась застарелая, никуда не исчезающая печаль. — Приветствую. Я ждал вас. Прошу, присаживайтесь.

Я выпрямилась, встретилась с его усталым, но пронзительным взглядом и прошла к креслу напротив стола. Пора было начинать творить невозможное.

Где-то в столице…

В комнате, окна которой были плотно задёрнуты тяжёлыми бархатными портьерами, царил полумрак. Лишь пламя единственной свечи выхватывало из темноты очертания массивной мебели и блеск перстня на руке мужчины, сидящего в глубоком кресле.

Его лицо скрывала тень, но голос… Этот опасный, пропитанный ледяным равнодушием голос заставлял его собеседника съёживаться от страха. От каждого произнесённого слова по спине бежали леденящие душу мурашки.

— Значит, я не ошибся.

Мужчина, стоявший перед креслом в почтительной и жалкой позе, вжал голову в плечи и торопливо закивал.

— Да, господин. Как вы и заметили на балу, младший Валторн действительно увлёкся этой женщиной. Мы проверили всё, как вы приказывали. Мои люди следили за ней несколько дней.

Человек в кресле медленно постучал пальцем по подлокотнику. Звук в тишине комнаты казался оглушительным.

— Хм… — задумчиво протянул незнакомец. — Приехала из глуши. С двумя детьми. Дети ей даже не родные. Без состояния. Без связей. Титул… хотя то, что у неё осталось от покойного мужа-игромана, титулом и не назовёшь. Нищая баронесса, вынужденная малевать картинки на улице.

— Всё так, господин! Всё в точности так! — распинался собеседник, вытирая вспотевший лоб. — За ней никто не стоит! Она, можно сказать, беззащитна, если не считать младшего Валторна и дочери князя Лерея!

— И это ты называешь беззащитна? — рыкнул незнакомец. — Идиот!

В комнате повисла тишина. Было слышно, как тяжело и испуганно дышит шпион, ожидая реакции хозяина.

Мужчина в кресле перестал стучать по подлокотнику. Он медленно подался вперёд, так что свет свечи на мгновение осветил его лицо. Тонкие, бескровные губы изогнулись в едва заметной улыбке, а в глазах вспыхнул острый, маниакальный блеск хищника, почуявшего запах крови.

— Я понял тебя, — тихо произнёс он. Мужчина откинулся обратно в тень, донёсся его тихий, зловещий смешок. — Прямо дар небес.

Годами он искал брешь в броне Лестра Валторна. Железный лорд был идеален: не пил, не играл, не имел порочных связей, не привязывался ни к кому, кроме своего старика-отца, к которому подобраться было невозможно. Лестр стоял костью в горле, мешая осуществлению грандиозных планов, разрушая их своими новыми видами оружия и верностью короне.

И вот теперь… Неприступный лорд сам, своими собственными руками, выковал себе уязвимость. Он привязался к женщине. К женщине, у которой есть дети.

— Слабое место… — с наслаждением прохрипел мужчина в темноте. — Наконец-то у нашего железного мальчика появилось слабое место. Подготовьте людей. Нужно нанести визит вежливости этой… художнице.

76. Тепло прошлого и планы на будущее

Эля

В кабинете стояла густая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь тихим, ритмичным шуршанием угольного мелка по плотной бумаге.

Князь Лерей сидел в своём массивном кресле, глядя куда-то сквозь меня. Я работала быстро, полностью погрузившись в процесс. Мой взгляд скользил по его лицу, выхватывая и перенося на бумагу каждую деталь: упрямую линию подбородка, глубокие морщины у рта и этот неповторимый, тяжелый взгляд человека, несущего на своих плечах огромную ответственность.

Я то и дело вскидывала глаза на натуру и снова опускала их к эскизу. В такие моменты мир сужался до размеров листа. Я не чувствовала ни страха перед властью этого человека, ни неловкости. Сейчас он был для меня не влиятельным лордом, а просто мужчиной со своей уникальной историей, отпечатавшейся на лице.

— Достаточно, — тихо выдохнула я,