История "не"скромной синьоры - Юлия Зимина

Юлия Зимина

История "не" скромной синьоры

ПРОЛОГ

Тусклый свет старинных бра в коридоре поместья Блэквуд отбрасывал жуткие тени на облезлые, покрытые плесенью обои. Когда-то эти стены хранили память о былом величии рода, а теперь пропитались запахом сырости и запустения.

Эстель, измождённая бесконечными тревогами и страхом, в отчаянии прижалась спиной к тяжёлой двери спальни своей падчерицы. Её сердце готово было выпрыгнуть из груди, она до последнего надеялась защитить ребёнка от надвигающейся беды.

Напротив неё, словно воплощение самого зла, стоял высокий, костлявый мужчина с сальными, нечёсаными волосами, собранными в неопрятный хвост. Его лицо искажала мерзкая ухмылка, а маленькие, бегающие глазки, полные злорадства, торжествующе сверкали в полумраке.

— Умоляю вас… — голос Эстель дрожал и прерывался от рыданий. Колени подкашивались, но она стояла, словно пригвождённая к месту, не в силах отступить. — Заберите всё, что угодно… только пощадите Лилу…

Гроуш, так звали этого демона во плоти, оскалился, демонстрируя свои жёлтые, гнилые зубы. В его взгляде не было ни капли сострадания, только звериная радость от чужих мучений. Он упивался моментом.

Дурная слава о нём гремела далеко за пределами их богом забытого поместья. Он был верным псом хозяина игорного дома — палачом, который приходил за должниками. Забирал всё, что считал нужным, а если кто-то пытался сопротивляться… последствия были страшными.

— Все должны платить по счетам, — голос костлявого звучал как скрежет металла по стеклу. — Хозяин не прощает долгов, и твой муж это прекрасно знал. Его никто не звал! Он сам пришёл к нам!

— Но он же умер… — едва слышно прошептала Эстель.

— Мне плевать! — прорычал Гроуш. — Его долг перешёл к тебе по наследству, — едко усмехнулся он. — Считай, что тебе повезло — я не забираю дом. Только девчонку. Она ведь тебе не родная, так что благодари меня за то, что избавляю от лишнего рта! — он толкнул Эстель, пытаясь добраться до двери.

Каждый его жест, каждое слово были пронизаны жестокостью и безжалостностью, а в воздухе повисло ощущение неминуемой трагедии.

— Нет! — истошно закричала Эстель, в отчаянии вцепившись дрожащими пальцами в плащ Гроуша. — Пощадите её, умоляю вас!

Но мужчина лишь расхохотался — этот жуткий, каркающий смех разорвал ночную тишину. Он упивался её страданиями, наслаждался мольбами, впитывал каждое проявление отчаяния.

— Пощадить? — его губы искривились в мерзкой ухмылке. — Я видел её. Такая красавица… Господину понравится. А теперь — прочь с дороги, или я башку тебе снесу!

— Не надо! — Эстель в последней попытке упёрлась руками в его грудь. Но Гроуш, не произнеся ни слова, с чудовищной силой отшвырнул её в сторону, как тряпичную куклу.

Молодая женщина, потеряв равновесие, рухнула на пол, ударившись головой об острый угол старинного комода. В затылке взорвалась ослепляющая боль, перед глазами заплясали огненные круги.

Она пыталась цепляться за ускользающее сознание, отчаянно вслушиваясь в скрип открывающейся двери спальни и пронзительный, полный ужаса крик Лилы, который разорвал ночную тишину.

Эстель силилась подняться, но боль в голове становилась невыносимой — будто кто-то сжимал её череп железными тисками, готовясь раздробить его в порошок. По шее текло что-то тёплое, впитываясь в ночную сорочку. Тело отказывалось повиноваться, мир вокруг расплывался, превращаясь в кошмарную мозаику. Силы покидали её с каждой секундой, а ужас за судьбу Лилы сжигал душу изнутри.

И в тот момент, когда сознание окончательно покинуло её, Эстель услышала последний вздох отчаяния, вырвавшийся из груди. Теперь её дети останутся совершенно одни, беззащитными перед этим жестоким миром.

1. Час от часу не легче

Эля

— Может, всё же передумаете?

Я с трудом сдерживалась, чтобы не высказать этому сморчку всё, что о нём думаю. Его сальная ухмылка, поросячьи глазки и необъятное брюхо, которое не мог скрыть даже самый дорогой костюм, вызывали у меня тошноту.

«Неважно, сколько ты потратишь на брендовые шмотки, — думала я, — хряк остаётся хряком, как его ни наряжай!»

— Простите, но своего мнения я не изменю! — твёрдо заявила я, глядя ему прямо в глаза.

Мужчина недовольно поджал губы. Я видела, как внутри него клокочет ярость, как слова проклятий рвутся с языка, но он всё же сумел удержать свою злость в узде.

— Готов заплатить внушительную сумму… — вновь завёл свою песню он, оскалившись в фальшивой улыбке.

— Всего доброго! — я резко поднялась со стула, демонстративно указывая рукой на дверь. Пора было выставить этого типа за порог.

— Не понимаю, — его губы скривились в отвратной гримасе, а глаза сощурились от злости, — почему вы отказываетесь от такого выгодного предложения?

«Потому что эта галерея — мой дом! — мысленно закричала я. — Здесь прошло моё детство! Здесь я была счастлива! А ты, купив её, просто сровняешь всё с землёй ради очередного торгового центра или фитнес-клуба!»

— Ваши дела, как я слышал, идут не очень хорошо… — хмыкнул он, пытаясь надавить.

— И вас это совершенно не касается! — моё терпение лопнуло. Да, я знала, что дела идут неважно. Да, едва свожу концы с концами. Но никогда не гналась за богатством. Ценила то, что имею, и оберегала свой дом. — Вам пора, — моя улыбка была ледяной, предупреждающей, не оставляющей сомнений.

Толстосум, который уже не в первый раз являлся со своими «щедрыми» предложениями, бросил на меня яростный взгляд.

— Мне необходимо это здание! — его голос прозвучал угрожающе.

Леденящее предчувствие недоброго пробежало по спине. Я была одна в галерее, и это осознание не сулило мне ничем хорошим.

— В последний раз повторяю, — вздохнула я, — оно не продаётся.

— Видит бог, я хотел решить всё мирно… — слова мужчины повисли в воздухе.

Тревожность, липкая и холодная, окутала меня. Я старалась сохранять самообладание, но внутри всё дрожало.

— Ник, твой выход, — усмехнулся толстяк, развалившись в кресле с видом победителя.

В этот момент Ник, мужчина в чёрном костюме с пустым, безжизненным взглядом, двинулся в мою сторону.

— Что вы… — я отступила, предчувствуя беду. — Что вам нужно?

Договорить я не успела. Ник молниеносно бросился вперёд, схватил меня за руку и рванул к себе. От неожиданности я оказалась распластанной на собственном столе, а ужас сковал моё тело ледяными тисками.

— Подписывай, — прошипел голос прямо над ухом, от которого по спине пробежал ледяной озноб.

В ту же секунду перед моим лицом плюхнулся договор купли-продажи.

— Пока здесь та сумма, которую я предложил, — равнодушно протянул толстосум. Его тошнотворный аромат дорогого парфюма расползся по всему кабинету удушливым облаком. — Даю минуту. Либо подписываешь, забираешь деньги и