не слышал меня, но эти слова придавали мне храбрости. В моей руке по-прежнему находился увесистый канделябр, который я готова была использовать повторно, если потребуется.

Время тянулось медленно. Серебряный свет луны, высоко висевшей в небе, проникал через окна, озаряя помещение. Я осматривалась вокруг: каменный пол, потрёпанные обои с местами оторванными кусками, тусклые бра и старинная мебель, видавшая виды. Этот дом определённо таил в себе множество загадок.

— Интересно, когда же тебя построили? Лет двести назад? — пробормотала я, переводя взгляд на окно.

В стекле отразилась молодая женщина с тёмными, растрёпанными волосами.

— Это… — опешила я, — я, что ли? — моя рука дернулась, а вместе с ней и отражение пришло в движение. — Пф! — не смогла сдержаться, фыркнув громко, что аж сама испугалась. Нервы были натянуты до предела. — Действительно я, — покачала головой, тяжко вздохнула. — Дурдом какой-то! Длинноногое нечто, имеющее намерения похитить ребёнка, непонятный дом, дети, зовущие меня мамой, ещё и тело не мое! Просто прекрасно!

Возмущённо выдохнув, я нервно прочистила горло. Теперь не оставалось никаких сомнений — это сон. У меня совершенно другое лицо! Свободная рука скользнула по груди, талии и бёдрам.

— Да у меня всё другое! — фыркнула я, чувствуя, как становится легче. Если это сон, то чего паниковать?

Внезапно послышался топот ног. Дети возвращались.

— Мама, мы нашли верёвку! — прокричал запыхавшийся мальчонка.

Слышать, как меня называют мамой, было непривычно. Мне тридцать три, но забеременеть так и не получилось. Брак с мужем продлился пять с небольшим лет, после чего мы разошлись, каждый пошел своей дорогой.

— Умницы! — воодушевлённо воскликнула я, приступая к делу и быстро связывая руки и ноги худого мужчины.

Дети с готовностью бросились мне помогать, несмотря на явный страх. Я заметила, как они волнуются, и поспешила поскорее справиться с обездвиживанием длинноногого.

— Ну вот и всё! — довольно отряхнув ладони, я выпрямилась и встретилась с тревожными взглядами детей. — Что такое? — вопросительно подняла я бровь.

— Ты… — начала светловолосая девушка, но осеклась.

— Ты сильно испугалась, да? — взял слово мальчик.

— Есть немного, — кивнула я. — А вы разве нет?

— Я проснулся от криков, — вздохнул мальчонка. — Выбежал, а там этот, — он кивнул в сторону длинноногого, — Лилу из комнаты выводит…

— Как твоя голова? — осторожно спросила девушка, глядя на меня с волнением. — Сильно болит?

— Голова? — нахмурилась я.

«Было больно, когда меня отшвырнул тот здоровяк, и я впечаталась во что-то, а сейчас боли нет… — от промелькнувшей мысли по телу побежали ледяные мурашки. — Это не сон! Я не во сне! Я в отключке! Прямо как длинноногий!»

— Выходит, — с моих губ сорвался вздох, — вы лишь плод моего больного воображения.

Я протянула руку и погладила мальчика по волосам, глядя в его непонимающие глаза.

— Как настоящий, — улыбнулась ему.

— Сестра, маме, видимо, плохо, — заключил ребёнок.

— Покажи, где ударилась, — Лила подошла ко мне и коснулась затылка.

— Да всё в порядке, — поспешила я успокоить её, умиляясь их переживаниям.

— Кровь! — судорожно вздохнула девушка, глядя на свои дрожащие пальцы. — У тебя рана на голове! Надо обработать!

— Да ерунда, — отмахнулась я. — Не болит! А вот вам бы не стоило стоять босиком на каменном полу. Заболеете, — нервный смех вырвался наружу. — Мой мозг действительно уникален! Такое показывать, пока я без сознания!

— Мама… — в голосе мальчика звучала неподдельная тревога. — Что с тобой? Почему без сознания? Ты же здесь, с нами! Лила? — посмотрел он на сестру.

— Ой, ну что вы так переживаете? — хихикнула я. — Смотрите! Сейчас себя ущипну и ничего не почувствую! А знаете почему? Потому что это всё не-ре-аль-но, — произнесла я по слогам. Не отводя взгляда от застывших детей, с силой ущипнула себя за щёку и тут же зашипела от боли. — Какого… — ахнула я, касаясь горящего места. — Почему мне больно? Я же…

Мысли кружились в голове, как вихрь. Холодная реальность накатила со спины.

— Это что? — спросила я, задыхаясь от волнения. — Всё взаправду, что ли?..

4. Чего бы мне это ни стоило!

Эля

— А-ха-ха! — я хохотала, как безумная, не в силах остановиться. — Это всё реально? Серьёзно?! — новый приступ истерического смеха сотрясал моё тело, вырываясь наружу с нотками настоящего безумия.

— Матушка, что с тобой? — Лила подалась вперёд, касаясь моей руку и сжимая её.

— Я сошла с ума, — выдохнула я, жадно хватая ртом воздух. — Вот что со мной.

— Мама… — Май бросился ко мне, крепко обнимая и прижимаясь к боку. — Успокойся. Всё будет хорошо. Мы найдём деньги, чтобы отдать долги отца. Лилу никто не заберёт…

Тепло их объятий немного согревало моё заледеневшее тело. Только сейчас я осознала, насколько замёрзли босые ноги на холодном каменном полу.

«Каменный пол! Не кафель! Что это вообще за место такое?! — промелькнула мысль, но тут же растворилась в водовороте других вопросов. — Какая, к чертям, разница, из чего сделан пол?! Что вообще происходит?! Почему я чувствую себя так, будто действительно здесь нахожусь?!»

Схватив себя за прядь волос, я с силой дёрнула её, ощущая резкую боль.

— Мама, не надо! — голос Мая дрогнул. — Не причиняй себе боль, прошу!

Смех внезапно оборвался. Эмоции внутри превратились в смерч, разрывающий грудь на части. Я чувствовала, что половина этих чувств не мои. Словно они чьи-то чужие… Принадлежали кому-то, кто был в этом теле до меня…

Сердце колотилось как безумное, волнение накатывало волнами. Я хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя.

— Мама… — снова позвал Май, не выпуская меня из объятий.

— Прости, ребёнок, — произнесла я срывающимся голосом. — Но я не твоя мама…

Дети замерли, глядя в немом ужасе.

— Как её зовут? Вашу маму, — я перевела взгляд на Лилу.

Даже в тусклом свете луны было видно, как побледнело её лицо.

— Э-эстель, — пролепетала она, запинаясь.

— Эстель, — кивнула я, делая судорожный вдох. Мурашки бегали по коже, волосы, казалось, встали дыбом. — Похоже на моё имя, но не оно. Меня зовут Эля.

В коридоре повисла тяжёлая, давящая тишина. С каждой секундой мне становилось всё страшнее.

— Эля, — повторила я. — Я — художница. Была замужем, но детей у меня нет.

Май медленно отстранился и встал рядом с сестрой. В его глазах читалась тревога. А я едва держалась на ногах. Хотелось бежать без оглядки, но куда?

— Но… — прошептала Лила. — Как такое…

— Может быть? — закончила я за неё.

Девушка молча кивнула.

— И мне хотелось бы знать ответ, — я обернулась, чувствуя на себе испуганные взгляды детей. Внимание скользнуло к связанному мужчине. — Помню, как отказала одному… — я осеклась и прочистила горло, бранные слова рвались с языка. — Одному наглецу в продаже галереи. А он натравил на