— Собаку? — осторожно спросил Май.

— Нет, милый, — я вздохнула, чувствуя, как тяжёлая усталость навалилась на плечи. — Не собаку. Здорового дядьку, который толкнул меня. Я упала и ударилась головой…

— Наша мама тоже ударилась головой, — прошептала Лила, и слёзы покатились по её щекам.

— Ну ты чего? — я поспешно шагнула к ней, осторожно стирая солёные капли с щёк.

— Выходит, — всхлипнула девушка, — мамы больше нет?

Я замерла, не зная, как подобрать нужные слова. Сердце разрывалось от боли, но дети имели право знать правду.

— А… где тогда она? — Май мотал головой, переводя взгляд с меня на сестру. В его глазах застыл испуг.

«Дура ты, Эля! Зачем сказала им?» — корила я себя.

— Не плачьте, — я притянула детей к себе, чувствуя, как в груди что-то надрывается.

Эти эмоции не были моими — они принадлежали той, кто жила в этом теле до меня. Её душа не находила покоя, переживая о своих детях.

— Ну? — посмотрела я на Мая. — Мужчины не плачут! — обняла их обоих, прижимая к себе. — Мама всегда будет рядом, — мои пальцы перебирали их волосы, и дети позволяли мне это. — Она будет наблюдать за вами с небес.

— Но как… — всхлипывал Май. — Как мы без неё?

— Как-нибудь справимся, — шмыгнула носом Лила. — Теперь нас осталось двое…

— Погодите-ка! — я отстранилась. Внутри меня словно кто-то умолял остаться с ними, защитить их. — Почему двое?

Дети не сводили с меня заплаканных глаз.

— А как же я?

Внезапно послышался мужской стон со стороны связанного.

— Скоро очнётся, — констатировала я.

— И снова попытается забрать Лилу, — голос Мая дрогнул.

Мне было искренне жаль этих детей. Перед ними стояла женщина, похожая на их маму, но на самом деле — чужая тётя в её теле.

— Давайте вы мне всё расскажете? — попросила я. — Понимаю, ваша мама ушла, и мы обязательно почтим её память, но сейчас нужно действовать.

Снова раздался стон.

— Сейчас главное — решить, что делать дальше. Можете мне не верить, но я чувствую: ваша мама просит меня защитить вас. И я постараюсь выполнить её просьбу, чего бы мне это ни стоило!

5. Я не дам вас в обиду!

Эля

То, во что я угодила, могло бы сломить любого. Если у человека нет крепкой психики, самоконтроля или хотя бы капли выдержки — такой удар судьбы мог бы оказаться смертельным. Но я держалась, стиснув зубы, потому что передо мной стояли двое испуганных детей, отчаянно нуждавшихся в моей защите.

Их история лилась неровным потоком. Лила пыталась рассказать всё по порядку, но Май постоянно перебивал её, заставляя девушку путаться в собственных мыслях и начинать заново.

То, что я услышала, заставило волосы встать дыбом. Интуиция не подвела — ситуация оказалась кошмарнее, чем можно было представить. Эстель, чьё тело я заняла, не была родной матерью этим детям. Она вышла замуж за их отца, когда Маю едва исполнилось два года.

История их матушки звучала как ночной кошмар. Сложные роды, в которых она мучилась в полном одиночестве. Отец, отправившийся за повитухой, не смог устоять перед соблазном заглянуть в таверну. Медовуха оказалась важнее жизни собственной жены. Он пропьянствовал почти до утра, потеряв счёт времени.

Семилетняя Лила, перепуганная до смерти, не знала, как помочь матери. А когда отец наконец-то явился домой — пьяный, весёлый, совершенно забыв о своём долге — было уже поздно. Май родился, но его мать…

Как маленькая Лила пережила этот ужас, оставалось только гадать. Ей пришлось взвалить на свои детские плечи заботу о младшем брате. А потом в их жизни появилась Эстель…

Странно, но после всего случившегося отец детей вдруг решил измениться. Перестал пить, попытался стать человеком. Каким-то чудом ему удалось привлечь внимание достойной женщины. Правда, Эстель оказалась из бедной семьи — тихая, послушная, безвольная. Но она окружила детей заботой и теплом, став для них настоящей матерью.

Однако затишье оказалось недолгим. Отец нашёл новую страсть — игорный дом. Сначала редкие визиты превратились в постоянные. Проигрыши следовали один за другим. Вскоре от былого небольшого состояния не осталось и следа. Денег хватало лишь на самое необходимое. Слуги разбежались, а некогда ранее величественное поместье Блэквуд превратилось в пристанище горя и отчаяния.

Псы из игорного дома начали наведываться всё чаще, забирая последние ценности. Но, несмотря на это, отец Лилы и Мая продолжал играть, словно одержимый, не в силах остановиться.

В тот роковой вечер он спустил за игрой баснословную сумму — денег, естественно, не было. Возвращаясь домой в состоянии бешенства, он ввязался в драку, которая стоила ему жизни. И что оставил он после себя? Нищее поместье, гору долгов и беззащитную семью. Этот человек был настоящей раковой опухолью, которая годами отравляла жизнь всех обитателей Блэквуда.

— Здесь оставаться смертельно опасно, — процедила я сквозь зубы, нервно кусая губу. Мысли в голове крутились вихрем, но кое-какие решения уже начинали вырисовываться. — Долг, должно быть, колоссальный.

Лила с Маем молча кивнули. Их лица, измождённые и заплаканные, хранили следы бессонных ночей — тёмные круги под глазами говорили сами за себя.

— Тебя уже пытались забрать, — обратилась я к Лиле. — Они не дадут нам времени, чтобы заработать эти проклятые деньги. Особенно после того, как я вырубила его, — указала я взглядом на длинноногого.

Время текло сквозь пальцы, словно песок. Действовать нужно было молниеносно. На кону стояла не только судьба Лилы, но и наше с Маем будущее. Но куда бежать? Я даже не представляла, где нахожусь.

— А где мы вообще? — выдавила я, морщась от напряжения. — Какая страна?

— Страна? Это империя Дакария, — устало вздохнула Лила. — Наше поместье находится в пригороде, далеко от столицы.

Продавать дом уже не было времени. Оставаться — смерти подобно. Мои решения, возможно, граничили с безумием, но когда жизнь висит на волоске, выбирать не приходится.

— Слушайте внимательно! — твёрдо произнесла я, глядя в испуганные глаза детей. — Есть ли у нас хоть какие-то сбережения? Драгоценности? Что-то, что поможет нам выжить в пути?

— У мамы было немного денег, — тихо ответила Лила.

— Отлично! Уже что-то! — воскликнула я. — Собираемся! Быстро!

— Мы уезжаем? — глаза Мая расширились от удивления.

— Без вариантов! — отрезала я. — Оставаться — самоубийство! Собираем вещи по сезону, документы, что есть из еды. Каждая минута на счету!

Не теряя времени, я резким движением оторвала подол своей изношенной сорочки. Подойдя к оглушённому мужику, запихнула ткань ему в рот.

— Чтобы не поднял тревогу раньше времени, — пояснила я застывшим в коридоре детям. — Быстрее! Рассвет уже на пороге! Собираемся и уходим! Я