Лестр стоял у окна, вглядываясь в темноту. Он переоделся. Вместо элегантного камзола на нём была тёмная, плотная кожаная броня, не стесняющая движений, а на поясе и бёдрах крепились ножны с кинжалами. От него исходила такая аура смертоносного, ледяного холода, что воздух вокруг казался морозным. Лестр готовился к войне.

— Лучше бы они меня похитили, — прошептала я, чувствуя, как по щекам снова катятся слёзы.

Лестр резко обернулся. В два шага пересёк комнату, забрал из моих трясущихся рук бокал и крепко сжал мои плечи.

— Клянусь тебе своей жизнью: я верну Лилу, — его голос был хриплым, полным боли. — Вырву её из их грязных лап, даже если мне придётся сжечь весь Южный причал дотла.

Я хотела что-то ответить, но в этот момент в коридоре раздался шум торопливых шагов, голоса стражи и хлопок дверей.

В гостиную буквально ворвалась Амалия.

Её волосы растрепались, подол платья был чем-то запачкан, но она не обращала на это внимания. Увидев меня, дочь князя кинулась ко мне через всю комнату и заключила в такие крепкие объятия, что перехватило дух.

— Эля! О, небеса! — она прижимала меня к себе, гладя по спине, и я услышала, как Амалия сама всхлипывает. — Мы только что получили весть от лорда Ариона!

Следом за ней в гостиную быстрым шагом вошёл князь Лерей. А за ним… Авель.

Я даже сквозь пелену слёз и паники заметила, как изменился плотник. Он держался совершенно иначе. Прямая спина, жёсткий, властный взгляд. Авель больше не играл в подмастерье. Перед нами стоял племянник императора, осознающий свою силу.

Лестр и лорд Арион обменялись с прибывшими короткими, мрачными рукопожатиями. Никакого этикета, никаких расшаркиваний.

— Докладывай, Лестр, — коротко приказал князь Лерей, подходя к столу. — Что у нас есть?

Лестр молча положил на столешницу скомканную записку.

— Южный причал. Старые склады, — произнёс он. — Требуют мои чертежи в обмен на Лилу. Хотят, чтобы я пришёл один.

— Ловушка, — мгновенно констатировал князь, пробежавшись глазами по тексту. — Тебя там убьют, а чертежи заберут. И девчонку не отпустят. Оставлять свидетелей им не с руки.

От этих безжалостных слов у меня подогнулись колени. Сердце пропустило удар, сжавшись в болезненный комок. Я не могла произнести ни звука от сковавшего меня ужаса. Шок парализовал тело.

— Я знаю, — Лестр сжал челюсти так, что скрипнули зубы. — Но всё равно пойду. Чертежи уже подготовил.

— Один ты туда не сунешься, — вмешался Авель, выступая вперёд. — Это настоящее самоубийство!

Лестр поднял на него тяжёлый взгляд. В нём мелькнуло удивление, которое быстро сменилось пониманием и искренней благодарностью.

Лорд Арион вопросительно вскинул брови, разглядывая молодого человека, который смел так уверенно разговаривать с его сыном.

— Арион, времени на долгие объяснения нет, — коротко пояснил князь Лерей старому другу. — Это Авель Летвир.

Отец Лестра ошарашенно моргнул, быстро переваривая информацию.

— Авель, — выдохнул Лестр. — Это не твоя война. Я сам навлек эту беду, мне и разбираться.

Племянник императора лишь скептически хмыкнул, шагнув к столу и опираясь на него кулаками.

— Знаешь, для прославленного лорда ты иногда бываешь слишком упрямым, — прямо заявил Авель, ничуть не заботясь о том, как это прозвучит при старших. — Пусть с Элей и её детьми я знаком не так давно, но считаю их своими друзьями, коих в высшем обществе найти практически нереально. Так что я пойду с тобой. И да, возражения бесполезны!

Лестр усмехнулся краешком губ, принимая этот жест поддержки.

— За мной приглядывают около сотни воинов тайной стражи отца, — жестко продолжил Авель, а затем повернулся к хозяину поместья. — Лорд Арион, позвольте воспользоваться вашей почтовой птицей? Мне нужно срочно передать им приказ.

— Конечно, — кивнул лорд Арион.

Авель быстро, размашистым почерком набросал послание командиру тайной стражи. В нём он требовал немедленно собрать всех людей и выдвигаться к Южному причалу. Их задачей было наглухо перекрыть все возможные пути отхода по воде, ловить абсолютно каждого, кто попытается сбежать, и быть в полной боевой готовности, чтобы атаковать по первому же сигналу.

Свернув пергамент, он передал его слуге, который пулей метнулся исполнять поручение.

— Передвижение по воде будет перекрыто. Никто не уйдет, — констатировал Авель.

— А мои гвардейцы возьмут склады в кольцо с суши, — добавил князь Лерей, расстилая карту города на столе.

— Лестр, ты пойдёшь внутрь, — взял слово лорд Арион. — Корн и наши стражи будут наготове. Как только подашь сигнал, мы захлопнем капкан. Ни одна тварь оттуда не уйдёт живой.

Они склонились над картой, оговаривая все более подробно.

Я смотрела на них, и моё сердце, до этого сжатое ледяным ужасом, начало оттаивать, наполняясь безумной, обжигающей надеждой и благодарностью.

Амалия не отходила от меня ни на шаг. Держала за ледяные руки, растирая их своими тёплыми ладонями.

— Они её спасут. Слышишь? — шептала она мне на ухо, словно заклинание. — И с Лестром всё будет хорошо! Вот увидишь!

Я часто закивала, кусая губы, чтобы не разрыдаться в голос.

Прошло не больше десяти минут. План был составлен. Мужчины выпрямились.

— Пора, — произнёс лорд Арион, похлопывая сына по плечу. — Храни тебя Создатель, сын.

Князь Лерей и Авель направились к выходу. Лестр задержался. Он подошёл ко мне. Амалия деликатно отступила, оставляя нас наедине.

Он был в полной боевой готовности. Суровый, страшный для своих врагов. Но когда посмотрел на меня, в его глазах была только безграничная нежность и мольба о прощении.

Я вцепилась дрожащими пальцами в ремешки его кожаной куртки.

— Я буду ждать вас. Живыми и невредимыми.

— Мы обязательно вернемся, — прошептал Лестр.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб — быстро, словно черпая в этом поцелуе силы. А затем резко развернулся и зашагал к выходу, где его уже ждал Корн.

Двери захлопнулись.

Мы с Амалией остались в гостиной, окружённые звенящей тишиной и самым страшным испытанием в жизни любого — ожиданием.

83. План "Б"

Лестр

Южный причал встретил меня промозглым, пробирающим до костей ветром, запахом рыбы, водорослей и сырого дерева. Чёрная вода канала с глухим плеском билась о деревянные сваи, словно отсчитывая последние секунды моей жизни.

Я шёл один, стараясь, чтобы мои шаги звучали ровно и уверенно. Тубус с чертежами казался неестественно тяжёлым, будто был отлит из свинца. Я знал, что где-то там, во мраке переулков, неслышно скользят мои стражи во главе с Корном, что люди князя стягивают кольцо, а гвардейцы Авеля перекрывают воду. Я знал, что не один. Но от этого не становилось легче.

В памяти всё ещё стояло лицо Эли. Её расширенные от ужаса глаза, бледные губы и дрожащие