позволяя лезвию пустить кровь, и продолжал смотреть на него с прежним равнодушием.

— Долго ты там? — возле железных прутьев возник ещё один силуэт. Это был второй страж, и его лицо тоже скрывала ткань. — Господин его ждёт!

Громила, удерживающий меня, грубо дернул за ворот, чуть не перерезав мне горло.

— Шагай давай! — гаркнул он.

Мы вышли из камеры.

Темница оказалась довольно обширной. Мы шли по тускло освещённому коридору, вдоль ряда глухих железных дверей с крошечными смотровыми окошками. Воздух здесь был пропитан смертью и безысходностью. Факелы на стенах бросали отсветы на покрытые многолетним мхом и сыростью камни. Каждое наше движение отдавалось гулким эхом под низкими сводами.

Меня потащили наверх. Витиеватая, крутая каменная лестница казалась бесконечной, но как только мы миновали тяжёлую дубовую дверь на её вершине, атмосфера резко изменилась.

Из промозглого, гниющего подземелья шагнули в царство неприкрытой роскоши.

Широкий коридор богатого поместья. На полу лежал толстый ковёр глубокого бордового цвета, поглощающий звук шагов. На стенах, обтянутых шёлком, висели картины в позолоченных рамах и дорогие хрустальные бра, заливающие пространство мягким, тёплым светом. Запах плесени сменился ароматом дорогого воска и благовоний. Контраст был настолько чудовищным, что вызывал тошноту. Владелец этого дома ходил по мягким коврам, зная, что прямо под его ногами в каменных клетках гниют люди.

Так и удерживая лезвие кинжала у моего горла, стражи привели меня к высоким двустворчатым дверям, вталкивая внутрь.

Это была поистине гигантская библиотека. Бесчисленные стеллажи из тёмного дерева, забитые фолиантами, уходили под самый потолок. В центре комнаты стоял внушительный буковый стол, за которым, в свете магических светильников, сидел человек.

Я выпрямился, сбрасывая руки стражей, и посмотрел на хозяина этого дома.

Узнавание ударило молнией. Все детали головоломки мгновенно встали на свои места.

— Так и думал, что это ты! — рыкнул я, не в силах сдержать вырвавшейся наружу ненависти.

Передо мной сидел главный советник императора. Родной брат самой императрицы. Человек, чьё слово при дворе имело вес закона.

— Дерьма кусок! — выплюнул я ему в лицо.

Советник брезгливо скривился, словно услышал нечто невыносимо вульгарное.

— Как грубо, — холодно протянул он, небрежно взмахнув рукой.

Этот знак предназначался страже. В ту же секунду я получил сокрушительный, болезненный удар под дых. Кулак врезался в мой живот с такой силой, что я согнулся пополам. Воздух выбило из лёгких. Я рухнул на одно колено, задыхаясь и жадно глотая ртом воздух, пытаясь справиться со спазмом.

— Ты в моём доме, — менторским, высокомерным тоном произнёс советник, глядя на меня сверху вниз. — Будь любезен оставить свои грязные выражения при себе. Здесь тебе не казарма.

В библиотеке повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь моим хриплым, прерывистым дыханием. Я упёрся руками в ковёр, заставляя лёгкие снова работать. Боль расходилась горячими кругами, но я не собирался доставлять этому ублюдку удовольствие видеть меня сломленным.

— Где Лила? — прохрипел я, поднимая на него глаза, полные ледяной ярости.

Советник откинулся на спинку резного кресла и усмехнулся. В его глазах не было ни капли раскаяния.

— Надо же. Не даёт тебе покоя судьба девчонки, да? Какая трогательная привязанность к отродью почти простолюдинки.

— Чертежи зашифрованы! — выплюнул я, медленно, преодолевая боль, выпрямляясь и вставая на ноги.

Я знал, что делаю.

На лице главного советника появился хищный, звериный оскал. Было видно, что он в ярости. В неописуемой, всепоглощающей ярости, пусть изо всех сил и старался держать себя в руках, сохраняя маску надменного аристократа. На его столе лежал мой тубус, а рядом — расстеленные листы пергамента, испещрённые моими символами и формулами.

— Думаешь, — прошипел он, подавшись вперёд, и его голос задрожал от гнева, — не будь они зашифрованы, ты бы сейчас разговаривал со мной?! Твоё горло уже давно было бы перерезано, Валторн!

Я хрипло рассмеялся.

— Чёрта с два ты их разгадаешь без моей помощи! — бросил ему в лицо. — Каждая линия, каждая цифра — это шифр. Начнёшь собирать по этим рисункам — арбалет взорвётся в руках твоих же солдат. А я не стану тебе ничего объяснять, пока не увижу Лилу!

Советник гневно сжал тонкие губы. Его глаза сощурились, превратившись в две ледяные щёлочки, а ноздри начали хищно раздуваться. Моя наглость выводила его из себя.

— Приведите её! — наконец махнул он рукой стражам, стоявшим у меня за спиной. — Живее!

Один из громил тут же скрылся за дверью.

Советник перевёл свой испепеляющий взгляд на меня.

— А ты... — процедил он, и в его тоне зазвучала неприкрытая угроза. — Ты мне ответишь за каждую секунду своей наглости и дерзости! Будь уверен. Можешь даже не тянуть время. Все, кто пришёл с тобой к причалу, перебиты. Мои люди ждали их. Не надейся на спасение. Его не будет!

85. Расшифровка со вкусом крови

Лестр

Холодное лезвие кинжала впилось в кожу на моём горле. Но мне было плевать. Я стоял неподвижно, не сводя тяжёлого, испепеляющего взгляда с главного советника, вальяжно развалившегося в кресле, и ждал. Ждал только одного — Лилу.

Тишину огромной библиотеки разорвал звук распахивающихся дверей.

Я резко обернулся. На пороге стояла она.

— Лила! — взволнованно, с надрывом выдохнул я.

Моё сердце сжалось в болезненный комок. Передо мной была хрупкая, перепуганная девочка. Её светлые волосы растрепались и спутались, на бледном, заплаканном лице застыл абсолютный ужас. Дорожное платье, в котором она утром отправилась в гильдию, было запачкано и безжалостно помято. В её глазах стояли невысыхающие слёзы и панический страх.

Она увидела меня.

— Лорд... — дрогнувшим, сорвавшимся голосом произнесла Лила.

В следующее мгновение она сорвалась с места. Забыв о стражниках, о советнике, обо всём на свете, девочка бросилась ко мне через весь кабинет и с разбегу влетела в мои объятия.

Я отшвырнул от себя руку громилы с кинжалом и крепко прижал Лилу к груди.

— Ну прямо настоящая семья, — раздался сзади едкий, пропитанный ядом голос главного советника.

Я проигнорировал его выпад. Мои руки дрожали, когда обнимал Лилу, поглаживая её по растрёпанным волосам. Она вцепилась в мою кожаную куртку мёртвой хваткой, и я чувствовал, как её трясет. Девочка всхлипывала, пряча лицо у меня на груди.

— Они... — я прервался на полуслове, боясь задать самый страшный вопрос. Челюсти сжались так, что заскрипели зубы. — С тобой всё хорошо?

Я весь напрягся в ожидании ответа, готовый прямо сейчас голыми руками разорвать каждого в этой комнате, если с её головы упал хоть один волос.

— Никто девчонку не трогал, — фыркнул советник, лениво крутя на пальце перстень. — Хотя хотели, да? — он похабно усмехнулся, сальным, мерзким взглядом скользнув по сжавшейся Лиле.