текст составлен на средневековом арабском и что рукопись – «Некрономикон». Лавкрафт вновь упоминается в тексте наравне с Артуром Мейченом. Некий полковник Лайонел Эрхарт сообщает Лэнгу о затерянном континенте Му:

Континент Му существовал на южной части Тихого океана между двадцатью и двенадцатью тысячами лет назад. Там обитало две расы. Одна была похожа на современных людей. Вторая же включала, по выражению Эрхарта, «невидимых со звезд». Эти существа, пояснял он, точно были чужеродными для нашей земли, и главным среди них выступало мрачное создание по имени Гатанотоа (226).

Этот фрагмент интересен тем, как он отображает воздействие на Уилсона ревизий Лавкрафта (в данном случае – «Вне времени»). Как бы то ни было, пришельцы – Ллойгор. Это глубочайшие пессимисты, когда-либо спускавшиеся в мир: «Они жили пессимизмом» (228). Изначально Ллойгор обитали в туманности Андромеды. За время пребывания на Земле они постепенно так ослабли, что их «рабы» – человеческая раса – сменили их как предводители мира. Однако время от времени Ллойгор появляются на свет и сеют разрушения на поверхности Земли. Другой персонаж замечает Лэнгу: «Видите ли, это же в любом случае их мир. Это мы – ошибка. И они хотят вернуть себе мир» (250). Лэнг и Эрхарт пропадают вместе с самолетом, на котором они летят в Вашингтон, чтобы рассказать одному из сенаторов о своих находках.

«Возвращение Ллойгор» полно дерзких идей, но они не получают должного развития. Повесть и так длинновата, но ее следовало бы превратить в полноценный роман, где можно было бы проверить свои соображения касательно оптимизма, пессимизма и истоков человеческой жизни. Мысль о том, что люди – «ошибка», очевидно восходит к «Хребтам безумия», где, как известно, Древние сотворяют человечество «в шутку или по ошибке». Пускай так. Уилсон подхватывает эту пикантную деталь для того, чтобы подтвердить собственные философские воззрения. Уилсон признавал оптимистические взгляды на человечество и потому не мог представить ничего более страшного, чем расу, «живущую пессимизмом». Дерлет определенно был польщен тем, что автор такого уровня, как Уилсон, взялся за разработку Ллойгор – одной из его придумок. Но в конечном счете результат оказался плачевным: произведение получилось обрывочным, не особо значимым.

Уилсон написал еще два романа, раскрывающие концепты, затронутые в «Паразитах сознания». В обоих случаях труды включают в себя лавкрафтовские элементы, но в разной степени. «Философский камень» [372](1969) широко внедряет такие мотивы, причем настолько, что Лин Картер вполне убедительно обоснует, что именно этот роман, а не «Паразиты сознания», представляет подлинный вклад Уилсона в «Мифы Ктулху». Как и в «Паразитах», действие разворачивается практически целиком в умах героев, нисколько не теряя в увлекательности. Наш рассказчик от первого лица – Говард Лестер – в 1955 году, когда ему было тринадцать лет, встречается с исследователем сэром Аластером Лайелем. Оба персонажа вовлечены в поиски «широкого сознания» (43). Более того, они приходят к выводу, что «если жизнь и есть сознание, то продление жизни сводится к проблеме расширения сознательности» (50). В некотором смысле Уилсон здесь вторит постоянной цели в литературных и философских устремлениях Лавкрафта, а именно – преодолению границ времени: «Причины того, почему время играет такую значительную роль во многих моих сюжетах, объясняются тем, что этот элемент витает в моем уме как наиболее драматичная и мрачно устрашающая вещь во всей вселенной. Конфликт со временем кажется мне самой мощной и плодотворной темой во всех человеческих проявлениях» (CE 2.176). Герои Уилсона вовлечены в необычные изыскания пресловутого философского камня – источника вечной жизни – и будто бы обнаруживают его в чистой ментальной деятельности.

Лайель умирает, а Лестер через какое-то время попадает под влияние сэра Генри Литтлвэя, еще одного ученого, который, судя по всему, озабочен все теми же проблемами старения и сознания. Последующие эксперименты убеждают Лестера в том, что он преодолел проблему старения, по крайней мере в сфере умственной активности. Если конкретнее – предполагается определенная стимуляция префронтальной коры головного мозга. Лестер будто бы обрел способность обращать свое воображение в прошлое. Для этого ему иногда достаточно касания или даже простого разглядывания некоего древнего предмета. В частности, в ходе произведения Лестер – к большому удовольствию – устанавливает, что пьесы Шекспира в действительности написаны сэром Фрэнсисом Бэконом. Держа в руках предполагаемую фигурку хеттского происхождения, Лестер убеждается, что она гораздо древнее – возможно, ее возраст составляет полмиллиона лет. Исследуя артефакты майя, герой заключает: священнослужители этой цивилизации хранили «тайну настолько страшную, что мир, познав ее, был бы уничтожен» (205).

Лестер и Литтлвэй устанавливают, что некоторые «силы» препятствуют им в дальнейшем обретении знания. Роджер, брат Литтлвэя, сообщает им о Лавкрафте и его концепте «древних рас» (217). К сожалению, в дальнейшем автор впадает в дерлетианство: «По мнению Лавкрафта, Давние Древние [Ancient Old Ones] сошли со звезд и какое-то время назад властвовали на земле, выстраивая огромные города из крупных каменных глыб. Практиками черной магии они погубили себя и теперь „спят“ под землей» (219). Лестер задается вопросом, не выступили ли Древние источником всех человеческих религий. Далее следуют упоминания Гатанотоа, Йига и прочих творений Лавкрафта. Лестер узнает о Бенджамино Евангелисте, руководителе культа, который с 1906 по 1926 год написал обширный трактат, упоминающий, помимо прочего, «Некремикон» (253). Лестер сразу же заключает, что здесь Лавкрафт черпал вдохновение для «Некрономикона». Библиотекарь рассказывает герою о Рукописи Войнича и работах Пола Данбара Лэнга. При этом Лестер осознает, что Рукописи Войнича не «Некрономикон», а комментарий к нему. Герой также тревожится по поводу обыденных представлений о Древних: «…Объяснение их упадка черной магией лишено смысла. Ведь черная магия – человеческое изобретение, попытка людей сблизиться с Великими древними?» (274). Так и оказывается!

Необходимо прочитать конец «Философского камня», чтобы прочувствовать всю его силу. Нам долго и подробно рассказывается о том, что именно случилось с Древними: те почти что уничтожили себя шесть миллионов лет назад; Ктолхо, верховный священнослужитель с Му (вот откуда Лавкрафт почерпнул имя для Ктулху), стал Древним бессмертным служителем – и так далее в том же роде. Основополагающим для Лестера становится следующий вопрос: когда именно Древние пробудятся от своего затянувшегося на миллионы лет сна? И что они станут делать, когда вернутся к жизни? Лестер полагает, что измениться предстоит людям: им надо перестать быть слугами Древних – напротив, необходимо стать их господами. Такие ориентиры завязаны на философских представлениях Уилсона о потребности эволюции человеческого сознания к новым вершинам:

Постараюсь донести мысль как можно яснее. У человека должна быть неиссякаемая жажда к жизни. Для него всегда должно быть самим собой разумеющимся, что жизнь прекрасна, восхитительна, бесконечно разнообразна и неизменно желанна. В настоящее время люди, находясь где-то на полпути от животного