Хитов с пугающей быстротой – высоким, гипнотическим голосом взывая поверх бури к невесте Йот Калы (252).

Дальнейшие упоминания «осклизлых щупалец», «зловонного ихора» и «смолистой вязкости» (253) подтверждают связь с Лавкрафтом. Последние два описания вообще отсылают нас к сцене кончины Уилбура Уэйтли в «Ужасе в Данвиче»: «Тварь лежала, сжавшись, на боку посреди зловонной лужи зеленовато-желтого ихора и смолистой вязкости…» (CF 2.435). По мере приближения Йот Калы Кассандра призывает Аркрайта убить ее: а что, если ее дитя будет таким же, как его отец? Аркрайт исполняет просьбу жены, и чудовище уходит.

«Отродье Зеленой бездны» – более чем достойная история. Истинный вклад произведения в Мифы Лавкрафта заключается не в том, что автор придумывает разнообразных устрашающих созданий, а в том, что – и это более существенно – космический хоррор в стилистике Лавкрафта увязывается с интимной семейной драмой Кассандры Хит и Джеймса Аркрайта. Их любовная история представлена с чувством и умением, и читатель остается глубоко тронутым трагической развязкой.

«Воля Клода Эшера» – менее удачный сюжет и как отдельная история, и как пастиш произведений Лавкрафта. «Воля» в данном случае подразумевает не завещание, а силу духа героя. Клод живет в городе Иннсвич, штат Нью-Джерси. Это человек до безумия амбициозный, отчасти – зловещая фигура. Клод заявляет о намерении обучаться медицине в Мискатоникском университете, из которого его впоследствии исключат. Проведя несколько лет в Вест-Индии, где он исследовал практики вуду, Клод возвращается домой – с невестой по имени Грация Тейн. Вскоре становится очевидно, что Клод экспериментирует с передачей сознания от тела к телу. Мы имеем ситуацию, обратную описанной в «Твари на пороге» – истории, в которой Асенат Уэйт желала овладеть телом Эдварда Дерби. Клод Эшер полагает, что у женского тела есть известные преимущества, и он обсуждает этот вопрос с рассказчиком Ричардом, своим братом:

– Так нельзя, – вяло произнес я. – Ты не можешь такое сотворить с Грацией. Она прекрасна. Она…

– Так в том-то и дело! – Голос Клода обратился в лихорадочный шепот. – Прекрасна! Более красивого существа я никогда не видел. Только подумай, Ричард! Подумай, что бы я мог сотворить с такой красотой. Представь себе женщину, наделенную такой красотой, которую направляла бы моя личность и мой разум! Такая женщина верховодила бы любым мужчиной… миллионом мужчин… целой империей… всем миром! (163)

Все более эксцентричное поведение Клода доводит его до дурдома. Однако его пагубные планы на том не заканчиваются, поскольку постепенно ему удается обменяться телами с братом – и тот повествует историю из плена в обличье Клода Эшера.

Сюжет, возможно, несколько витиевато написанный, – занимательная вариация на тему «Твари на пороге». Мы наблюдаем последствия обмена телами от первого лица. Ричард Эшер в деталях описывает испытываемые ощущения при обнаружении себя вне собственного тела:

Первым сознательным ощущением стала гложущая боль, которая будто бы охватывала каждый дюйм моего тела, изъедая меня подобно некоему падкому до мяса чудовищу с иголками вместо клыков. Сделав изнурительное усилие, я открыл глаза. Веки ощущались до странности отекшими, и сквозь узенькие щелочки я увидел лишь неясные очертания. Белизна вокруг меня снова пришла в движение. Я разглядел выбеленный потолок и высокие, обесцвеченные стены. Блеклый лунный свет струился через окно с правой стороны. Я заморгал и постарался сфокусироваться на призрачном прямоугольнике оконного переплета. И тут в мой мозг острым лезвием врезалось чувство ужаса. Лунный свет, который прорывался в то пустое помещение, был изрезан на части тенистыми полосками. Окно было перекрыто – стальной решеткой! (174).

Роберт Вайнберг заявляет, что Август Дерлет потребовал у Томпсона прекратить использовать в произведениях элементы из историй Лавкрафта. Вайнберг не представляет документальных свидетельств в пользу этого заявления[342], однако это вполне допустимое предположение: в 1940-х годах Дерлет официально заявлял, что Мифы Ктулху (и некие составляющие их части) – интеллектуальная собственность Arkham House[343]. Поэтому есть основания полагать, что Дерлет мог затаить обиду на писателя, не имевшего прямой связи с Лавкрафтом и не принадлежавшего к числу шести (или восьми) «помазанников», которых Лавкрафт (в действительности – Дерлет) будто бы благословил на «пополнение» Мифов Лавкрафта. Как бы то ни было, два других рассказа Томпсона для Weird Tales – «Бледный преступник» (сентябрь 1947) и «Глина»[344] (май 1948) – не содержат никаких аллюзий на Мифы или Лавкрафта. Вскоре Томпсон вообще свернул писательскую деятельность (правда, Стефан Джемьянович все-таки отмечает, что Томпсон опубликовал три романа-вестерна в 1950-х годах[345]).

1950-е стали постным временем для Лавкрафта, Arkham House и в целом литературы о необычном. В 1954 году прекратилось издание Weird Tales, так что исчезла основная платформа для продвижения как Мифов Лавкрафта, так и Мифов Ктулху. Такие авторы, как Роберт Блох и Фриц Лейбер, сменили жанры: Блох вскоре приобрел известность как автор жестких триллеров, в том числе «Шарфа» (1947) и «Психоза» (1959), а Лейбер попробовал себя в научной фантастике и фэнтези и со временем приобрел статус одного из самых выдающихся писателей жанровой литературы с корпусом произведений, столь же богатым и обстоятельным, как у Лавкрафта. В результате Дерлет остался, в сущности, предоставлен сам себе, а Arkham House превратилось в основное пристанище Мифов Ктулху. При этом издательство опубликовало за 1950-е годы лишь четырнадцать книг, в том числе сборники «Единственный наследник и другие» (1957) и «Маска Ктулху» (1958). Видимо, настало время нового поколения авторов, которые бы пополняли Мифы.

Первым и младшим представителем этого поколения стал Рэмси Кэмпбелл (г. р. 1946). Его сборник «Обитатель озера и иные менее желанные соседи» [346](1964) поразил сообщество Лавкрафта. Удивительно было сознавать, что такую книгу написал англичанин, которому на тот момент едва исполнилось восемнадцать лет (сейчас нам известно, что ряд сюжетов Кэмпбелл воплотил даже раньше, еще в четырнадцатилетнем возрасте). Кэмпбелл в дальнейшем превратился в великого писателя своего времени в жанре литературы о необычном, и потому этот первый сборник сейчас кажется сравнительным конфузом. Впрочем, сколь бы жуткими и провокационными ни были эти истории, они написаны с такой силой и энтузиазмом, что сразу представляются чем-то гораздо более продвинутым, чем творения таких предположительно «состоявшихся» авторов, как Брайан Ламли и даже сам Дерлет.

Кэмпбелл начал писать в одиннадцать лет и набрал произведений на небольшой сборник под названием «Призрачные истории» [347](1957/58). В него вошли шестнадцать сюжетов: одни – совсем короткие, другие – довольно пространные. В сборнике обнаруживается поразительное разнообразие стилей и тональностей повествования, и у Кэмпбелла совсем нет оснований стыдиться юношеских потуг. Лавкрафт не составляет ядро этого собрания. Сборник открывается необычным стихотворением на манер Томаса Беддоуса. Один раз прямо упоминается М. Р. Джеймс (37). Единственная буквальная отсылка к Лавкрафту сводится к шутке: сталкиваясь со словом «шогготы», герой сверяется