и воображение» [369](1961) Уилсон по стечению обстоятельств познакомился с творчеством Лавкрафта. Его реакция была, мягко говоря, странной: Уилсон посчитал кроткого Лавкрафта человеком «больным» и «отвергающим „реальность“» и даже сравнивал его с серийным убийцей Петером Кюртеном, на чьем счету – семьдесят два преступления. Уилсон клеймил Лавкрафта в еще более жестких выражениях, чем тезка Эдмунд Уилсон, считавший произведения современника «халтурой». Уилсон позже признал, что мрачные космологические воззрения Лавкрафта, в которых для никчемной человеческой расы оставалось мало места среди безгранных пустот пространства и времени, представлялись ему анафемой в свете личных жизнерадостных, оптимистических взглядов на будущее интеллектуальное и психологическое развитие человеческого рода. Однако история получила неожиданное продолжение: Август Дерлет, ознакомившись с «Силой мечты», распалился и, будучи самопровозглашенным поборником и защитником Лавкрафта, резко осадил Уилсона в «Г. Ф. Лавкрафт и его творчество» – прологе к «Ужасу в Данвиче и иным историям» (1963). Дерлет также напрямую связался с Уилсоном и бросил ему вызов: написать сюжет в лавкрафтовском стиле. Уилсон, на чьем счету к тому моменту было уже несколько романов, где его интеллектуальные помыслы были реализованы в рамках таких жанров, как криминальный роман, триллер и эротика, согласился. В результате мы имеем «Паразитов сознания» [370](1967).

Роман приписывается некоему профессору Гильберту Остину, пропавшему в 2007 году. В 1997 году Остин, будучи археологом, открывает вместе с коллегой Вольфгангом Рейхом на территории Турции руины в паре-тройке километров под землей, принадлежащие к эре, предшествующей всем известным цивилизациям. Август Дерлет (!) пишет Остину, замечая потенциальные связи между этим градом и некоторыми из придумок Лавкрафта. Остин и Рейх читают «Тень безвременья» и другие творения Лавкрафта, а журналисты в конечном счете вообще нарекают подземный город Кадатом. Однако Остину позже становится понятно, что раскопки представляли собой «отвлекающий маневр, намеренно предпринятый паразитами сознания» (48).

Что именно являют собой паразиты сознания? Карел Вайсман, психолог и старый друг Остина, покончивший жизнь самоубийством, написал трактат, в котором человечество сталкивается с «некоторым родом опухоли сознания» (49). Подобные существа нападают на думающие, творческие натуры и вынуждают их становиться «врагами жизни и человеческой расы» (58). Остин и Рейх уверяются в этой теории и проводят серию ментальных экспериментов для подтверждения ее правильности. Остин обнаруживает способность передвигать или направлять предметы силой разума. Исследователи начинают привлекать на свою сторону других ученых. И тут Остина неожиданно атакуют на гораздо более глубинном уровне сознания, где он беззащитен. Герой переживает наступление, но теряет двадцать коллег. Еще один из выживших – Жорж Рибо, автор текстов по спиритуализму, – пытается подорвать дальнейшую деятельность Остина, распространяя информацию, будто бы они с Рейхом разыграли групповое самоубийство. Попал ли Рибо под влияние паразитов сознания? Остин и Рейх встречаются с Рибо в госпитале и устраивают ему допрос. Но паразиты вынуждают Рибо покончить с собой.

Остин вместе с коллегами сообщают об угрозе паразитов сознания на пресс-конференции, после чего исследователи сбегают в космос, желая скрыться от паразитов, которые предпринимают попытки расправиться с ними (силами других людей). Паразиты желают спровоцировать межрасовую войну на Земле. По мере того как коллектив Остина удаляется от Земли, паразиты испытывают ужас и наконец сами покидают планету. Остин тем временем выясняет истоки происхождения паразитов: они обитали на «новой» луне, которая была подхвачена Землей примерно в 5000 году до н. э. Остин и его товарищи умудряются обернуть эту луну (исключительно силой ума) таким образом, чтобы психические силы паразитов были удалены от Земли, и сбрасывают луну с орбиты. Паразиты, по всей видимости, побеждены. Однако Остин и его команда пропадают вместе с космическим кораблем «Паллант» по дороге к Плутону. Редактор представленных на наш суд документов заключает, что Остин, с его же слов, «утратил контакт с остальными представителями человеческой расы» и что борьба против паразитов «вывела его на путь ускоренной эволюции» (186).

Тяжело в полной мере описать, насколько интеллектуально стимулирующим произведением оказываются «Паразиты сознания», и обозначить, сколь захватывающим сюжетом притом отличается роман (или, возможно, в силу того), что значительная часть действа буквально разворачивается в умах героев. Из моего синопсиса, должно быть, заметно, что лавкрафтовский элемент здесь в некоторой степени поверхностный, даже несущественный. Уилсон, в сущности, использует концепты и образы Лавкрафта – в частности, намеки на древние инопланетные цивилизации сильно старше человечества – как трамплин для написания романа, отражающего представления Уилсона (а не Лавкрафта) относительно будущих перспектив человечества. Можно было бы предположить, что сама идея паразитов сознания восходит к таким сюжетам, как «Зов Ктулху» (Ктулху мог воздействовать на мир грез) и «Тень безвременья» (Великая Раса способна переносить сознания между телами), однако параллели эти крайне условны. Уилсон в целом работает с собственными подходами.

Разумеется, интересно, что Лавкрафт выступает второстепенным персонажем в начале романа. Если точнее, творчество писателя становится источником вдохновения для Остина при разработке теорий насчет паразитов разума:

Изучение творчества Лавкрафта само по себе было делом занимательным и приятным. Этот человек обладал поразительным воображением. Знакомясь с его произведениями в хронологическом порядке, мы обратили внимание на постепенное изменение воззрений. Ранние сюжеты обычно разворачивались в Новой Англии и касались вымышленного округа [sic] под названием Аркхем, славящегося дикими холмами и зловещими долинами. Населяют Аркхем, видимо, преимущественно странные выродки, жадные до запретных удовольствий и любящие призывать демонов. Неизбежно многие из них погибают не собственной смертью. Но с течением времени в творчестве Лавкрафта ощущается сдвиг тональности. Его фантазия отступает от ужасного и обращается к внушающему благоговение, к картинам незапамятных времен, описанию огромных городов, конфликтов между страшными, сверхчеловеческими расами. Если не считать того, что Лавкрафт продолжает писать на языке хоррора (вне всяких сомнений, с учетом интересов своей читательской аудитории), то писателя можно было бы назвать одним из ранних и лучших представителей научной фантастики. Мы в первую очередь озаботились трудами именно из его дальнейшего «научно-фантастического периода»… (43–44)

Это точный и проницательный анализ развития творчества Лавкрафта, и ему вторят несколько более поздних исследователей. Мы видим, что Уилсон – один из немногих писателей из когорты «Мифов Ктулху» (исходя из предположения, что мы вообще можем его признать таковым), осознавший и вдохновившийся последующими, «космическими» повествованиями Лавкрафта, где ранние «боги» демифологизируются и оказываются инопланетными существами.

Повесть «Возвращение Ллойгор»[371], написанная Уилсоном для дерлетовского сборника «Сказания из Мифов Ктулху» (1969), немного разочаровывает. И это при том, что это, очевидно, более подходящий сюжет для «Мифов Ктулху», чем «Паразиты сознания». Герой – Пол Данбар Лэнг, англичанин, преподаватель при Виргинском университете. Лэнг работает с так называемой Рукописью Войнича – реальным документом (он хранится в Библиотеке редких книг и рукописей Бейнеке при Йельском университете), предположительно написанным не позже XV века на все еще не распознанном языке с использованием неизвестного алфавита. Лэнг устанавливает, что