медленное ее течение прекратилось, по краям выросли тонкие сосенки, лоза, а тропинка то и дело терялась в зарослях тростника. Мох и переплетение трав под ногами пружинили, из-под сапог поднималась темная вода. Эпона первое время вздрагивала – ей казалось, что это кровь.

Горт шел первым. Он казался самым большим и тяжелым, но двигался удивительно легко и проворно, как вообще присуще ши. Ему помогало чутье и палка, которой он прощупывал дорогу, но все равно они порой проваливались по колено. Пока по колено.

Эпона шла последней, следя за тем, чтобы раненый Эдвард не свалился совсем. Он держался на решимости и упрямстве, а сил ему не хватало, и с каждым мгновением это было заметнее. Но что бы изменило промедление? Лучше ему здесь не станет, а исцелить его руку некому. Кроме целителей Дин Ши, которые, как надеялась Эпона, сначала разговаривают, а потом нападают.

Вдруг она почувствовала, как земля в прямом смысле уходит из-под ног. Пропустив двоих путников, подушка из корней трав не выдержала третьего. Эпона вскрикнула, но уже успела провалиться по пояс. Эдвард бросился к ней, но как ни тянул здоровую руку, не мог дотянуться. Тянувшиеся со дна стебли оплетали ноги, как щупальца тумана в кошмарах, а от слишком зыбкого берега только отваливались клочки мха.

Горт, оттолкнув в сторону, едва ли не в топь младшего принца, уже протягивал ей свою сосновую палку. Эпона схватила ее, но болото не желало отпускать. Вязкая черная вода охватывала тело и сковывала страхом душу.

И тогда будто кто-то обхватил ее за пояс ледяными руками и подбросил вверх. Эпона отплевывалась от воды, опиралась на Эдварда, пыталась отдышаться и не сразу заметила, как Горт смотрит вперед так, будто заметил там призрака. Она еще никогда не видела у этого наглого ши такого обескураженного лица.

Перед ними по болоту двигалась уже знакомая Эпоне расплывчатая, едва видная в сумерках фигура в белом полупрозрачном доспехе. Там, где она проходила, болото покрывалось коркой льда и оказывалось припорошено снегом.

– Какого фомора… – Горт обернулся к Эпоне, которая только сейчас поняла, что сжимает в ладони руну, которую отдал ей Гиллаган. И руна эта светится сквозь пальцы легким синеватым сиянием. Она ободряюще улыбнулась хмурому Эдварду и медленно раскрыла ладонь.

Горт присвистнул, и по его груди в вороте рубашки проскользнула синяя искра магии. Сил на то, чтобы вспыхнул полный доспех, у него не было.

– А теперь, дочь герцога Горманстона, скажи мне, откуда у тебя душа фомора?

Теперь лица у всех троих были одинаково вытянутые. Последнее, о чем думала Эпона, когда видела этого сверкающего рыцаря – фоморы, чудовища, с имени которых начинались проклятия.

– Дали. На удачу.

– Остроумно. Можно было еще бешеную собаку подарить. На счастье.

– Но магистр Гиллаган точно не фомор, он для этого слишком…

– Хлипкий? – подсказал Эдвард. – Надеюсь, он не обернется топить нас в болоте? У меня нет второго меча.

– Нет, – постепенно приходил в себя Горт, – но этот мертвый камень может сослужить нам службу. Надеюсь, человеческая девушка, у тебя не завалялась при себе заодно свора псов Дикой Охоты и парочка ручных упырей. Я к ним не готов.

Шагать по ледяной тропе было скользко, зато больше никто не проваливался, и получалось быстрее. План Горта, который он доносил до Эдварда с Эпоной, казался безумием. Но предыдущий тоже был так себе. Если образ давно погибшего целителя фоморского отряда действительно выманит ши, охраняющих ферн, то им не придется ждать. А Эдвард выглядел все более серым.

Эпона взошла на мост и привязала руну к его перилам. Держать ее при себе, когда появятся соплеменники Горта, было смертельно опасным. Чувствуя рядом страшного врага, они сначала бьют. А госпожа инквизитор совсем не каменная.

Эдвард отказался от поддержки и стоял сам. Его немного клонило в сторону, но младший принц возвращался к вертикальному положению, как круглолицая кукла из земель империи Мин.

Оставив руну с мысленной благодарностью и отойдя в сторону, Эпона смотрела на ту сторону ферна. В мире ши было светлее, вода не замерзла и чуть рябила, а по перилам моста тянулись плети дикого винограда и плюща. Возможно, оставь она руну на себе, междумирье вытолкнуло бы ее прочь – фоморская руна, как и Кристалл ши, умела создавать тропы. Правда, Горт сказал, что, если при этом она пройдет ферн и окажется в мире ши, ее могут сначала убить, и только потом разобраться. А если в мире людей – то она нарушит клятву Горту и бросит Эдварда.

Так что оставалось ждать. Опять ждать.

Интересно, почему Горту удается быть таким спокойным, когда решается его судьба?

Через мгновение Эпона услышала низкий гудящий звук, похожий на охотничий рог, но гораздо громче. Гудела сама земля, задевая тишину междумирья. Она оглянулась. Горт смотрел перед собой и улыбался. Будто уже подобрал гадость, которую скажет тем, кто пройдет сейчас сквозь завесу.

Ши появились внезапно. Они двигались слишком быстро, чтобы это мог уловить человеческий глаз. Сначала на мосту оказались двое, затем еще пара воинов. Эпона не привыкла видеть людей, которые были бы обнажены по пояс, тем более в холоде. Лишь одно плечо каждого укрывал зеленый шерстяной плед, заколотый медной фибулой. Фигуры казались еще крупнее из-за магического доспеха. Затейливые узоры на коже воинов Дин Ши сияли зеленым и синим, а отблески этого свечения делали лица суровыми, если не сказать страшными, несмотря на внешнюю красоту.

Четверо пересекли мост и остановились. Двое перед вышедшим Гортом, двое других, разойдясь чуть шире, позади. Даже пустой безжизненный воздух междумирья между ними искрил тем же синеватым пламенем.

– Что делаешь здесь ты, изгнанник? Кто из тех, кого ты привел, фомор? – звонко спросил рыжеволосый ши, смутно напомнившей Эпоне об Эшлин. Кажется, именно его она видела у ферна, когда Горт был заточен, а названая сестра потеряла силу.

– Стою, Мэдью, сын Каллена. И фомора здесь нет ни одного. Только люди, что согласились от своего племени говорить за меня на совете, – ответил Горт.

– Я чувствую фомора, и ты мое чутье не обманешь!

Горт стоял так же спокойно, только на его лице отражались синие всполохи:

– Ты чувствуешь мертвого фомора, от которого остались лишь руна и память. Ведь за мной ты бы сюда с таким пылом не влетел. А жаль. Ты неплохо научился ухаживать за келпи.

– А ты плохо научился говорить так, чтобы не хотелось тебя убить, – прошипел ши, и его пальцы на рукояти бронзового меча побелели.

– Если продолжить обмениваться поношениями, то и это лучше,