– Откуда вы узнали, что мы приехали?

– У нас есть шпионы, – ухмыльнулся Конрад.

– Шпионы?

– Мы подкупили пару пажей медовыми лепешками, чтобы они были нашими глазами и ушами, – объяснил Николас, играя бровями. Видя ее недоумение, он объяснил. – Дети из Школы сирот работают посыльными для Совета посменно.

– Мы воспользовались их услугами, – добавил Олли, подмигнув ей.

– Здесь есть школа для сирот?

Остальные кивнули, но Гвен перестала улыбаться, разглядывая царапины на шее Аны, синяк на челюсти, ссадину на щеке и рассеченную губу.

– Что случилось?

– Викинги, – сказала Ана, вжимая голову в плечи, и внезапная усталость накатила на нее при мысли о том, надо пересказывать подробности своего путешествия. Леон встал рядом с ней.

– Ане многое предстоит рассказать, – вмешался Леон, кивнув в сторону Гвен.

Ана догадалась, что он, вероятно, узнал ее по фотографиям. Гвен, Кейра и Олли окинули взглядом высокого и статного красавца дворцового стража, после чего с нескрываемым интересом посмотрели на нее. Ана прикусила губу, Стефан прищурился. Она сглотнула и взглянула на Леона, который холодно разглядывал Стефана. Определенно Стефана он тоже вспомнил по фотографиям с ее телефона.

– Но, как вы видите, – сказал Леон, – Ана ранена, и ей нужно в лазарет.

– Я пойду с вами, – сказала Гвен, беря Ану под руку. – Ребята, встретимся за завтраком.

Остальные отошли в сторону, позволяя Леону вести девушек по дорожке. Ана оглянулась и заметила, что Стефан скрестил руки на груди, но Кейра, разглядывая спину Леона, произнесла одними губами: «Он сексуальный». Олли кивнул и показал два больших пальца вверх. Ана закатила глаза, но ее щеки все равно стали пунцовыми. Было дико странно видеть Леона и своих друзей в одном времени и пространстве. Что она им расскажет? Гвен – все, но остальных она знала не так хорошо. А что касается Стефана… нет, ему она ни за что ничего не расскажет.

Ана так и не присоединилась к остальным за завтраком и проспала почти весь день. Она помылась, ей перевязали раны, дали чистую одежду и что-то поесть. Леон забрал ее из лазарета и провел по лестнице в огороженный кухонный сад за дворцом. Там были грядки с озимыми овощами, свинарник, загон для нескольких десятков блеющих коз и курятник. У дальней стены стояли пять конусообразных ульев, среди которых работала женщина. Рядом с ней маленький мальчик держал ведро.

Сердце Аны бешено заколотилось. Ей предстояло встретиться с госпожой Холлинсен, а она все еще не решила, что чувствует по отношению к этой женщине и что хочет сказать.

Она кипела от гнева, но вопросы не давали ей покоя. Она отчаянно хотела спросить ее о странных явлениях, с которыми столкнулась, и о своей жуткой встрече с Кьялкой. Ей нужны были ответы и, больше всего, уверенность, что шанс вернуться домой не утерян навсегда. Для нее, Гвен и их друзей.

Леон провел ее по доскам, которые были уложены в виде дорожек через сад. На перекрестке он остановился и махнул ей, чтобы она продолжала путь. Ана распахнула глаза, встревоженная перспективной остаться наедине с Святой Ансель. Он убрал прядь волос за ее ухо, ободряюще улыбнулся и ушел.

Она вытерла вспотевшие ладони о бледно-зеленое платье. Это платье не было таким нарядным, как то, что дал ей Брандт, но теплая шерсть и прочный льняной подъюбник согревали. Накинутый на плечи и завязанный крест-накрест на груди угольно-серый платок сидел плотно, его концы были продеты под пояс. Ей нужно было действовать осторожно и не терять самообладания.

Пока она подходила ближе, госпожа Холлинсен, наклонившись, заглядывала в отверстие центрального улья, пытаясь уговорить его обитателей поделиться медом. Маленький мальчик наблюдал за ее приближением, но не предупредил свою госпожу. Ана замерла, боясь напугать женщину. На ней не было никакой защиты, и Ана подумала, что если Ансель ужалят в ее присутствии, то это будет не самое удачное начало разговора.

– Ах да, Ваше Величество, вы были очень заняты, – мягко говорила госпожа Холлинсен, осыпая пчел комплиментами и делясь с ними последними дворцовыми новостями.

Ее большая деревянная лопатка с легкостью погружалась в улей, извлекая оттуда куски сот, густо пропитанных медом. Каждый раз, зачерпнув очередную порцию, она благодарила пчел, давая им время покинуть соты, прежде чем опустить их в ведро, которое держал мальчик.

Наконец, Ана прокашлялась, и госпожа Холлинсен обернулась через плечо.

– О, как вы тихо ходите. Вы, должно быть, слышали всю мою болтовню, – она положила лопатку в ведро и, расправив плечи, повернулась к Ане. – Полагаю, вы, возможно, хотели бы дать мне в нос.

Ана открыла рот, но не смогла произнести ни слова, ошеломленная готовностью женщины признать свою вину. Маленький мальчик не выказал никакой реакции на это заявление. Возможно, он привык, что люди хотят ударить его госпожу.

– Я бы попросила сначала отойти от ульев, – сказала госпожа Холлинсен. – Проявление гнева и акты насилия могут испортить мед.

Ана удивленно моргнула.

– Я не планировала никаких актов насилия.

Госпожа Холлинсен с болезненной гримасой прикусила нижнюю губу.

– Но, возможно, вы хотели бы немного покричать.

Ана сердито посмотрела на женщину, ее плечи поднялись.

– Немного. Да.

Они вернулись в центр сада, и гул ульев стал едва различим. Госпожа Холлинсен похлопала мальчика по спине, и он неторопливо зашагал прочь с ведром. Она подождала, пока он не достигнет кухонной двери, прежде чем вновь повернуться к Ане. Ее зелено-карие глаза скользнули по избитому лицу Аны, отметив повязку на шее. Она нахмурилась.

– Четки помогли?

Ана снова запнулась, удивленная этим прямым признанием.

– Я полагаю, что они, возможно, спасли жизнь ребенку, убили северянина и… отогнали злого духа.

С каждым признанием брови госпожи Холлинсен поднимались все выше, а рот приоткрывался от удивления. Она резко выдохнула. Ана вытащила из складок своего платка нитку с бусинами и протянула их женщине, но та покачала головой, сомкнув пальцы Аны над ними.

– Оставьте их себе.

– Зачем? Вы хотите, чтобы меня еще кто-нибудь похитил? – Ана убрала четки обратно под платок, горло сжал болезненный спазм. – Может, есть другие дети, которых вы хотели бы, чтобы я спасла, или плохие парни, которых вы хотели бы, чтобы я убила, или демоны, которых вы хотели бы изгнать?

Госпожа Холлинсен сглотнула.

– У меня не было… желания подвергать вас такой опасности.

– Но вы позволили Брандту забрать меня! Вы могли бы провести меня во дворец, сказать капитану, кто я такая. Вы могли бы…

– Да, я могла бы, – женщина печально кивнула. – Но мне было велено действовать.

Ана покачала головой.

– Что