через жесткую резиновую трубку. Она наклонилась вперед, волоча ноги, пока почти не достигла выхода из пещеры.

На заснеженной поляне сражались люди, звенели мечи. Ана искала взглядом Леона, но в темноте сложно различить, кто есть кто. Позади нее раздался грохот обрушивающейся пещеры. Облако пыли и ледяной воздух словно вытолкнули ее наружу.

Над лесом рассеялись тучи, и лунный свет озарил деревья. Словно ярко-красный восклицательный знак, в небе появилась комета Эльди. Ане показалось, что она увидела, как мужчина с темными кудрями скрестил свой меч с человеком, размахивающим черным топором. Она снова устремилась к нему, чувствуя нарастающее давление, которое стало почти невыносимым. И тут, словно лопнувший амортизационный трос, давление исчезло, и ночь сменилась днем.

Однако Ана не исчезла в ярко-зеленом луче света, и ее колени не упали на влажную от росы траву. Картинка дрожала, как мираж. То она видела раннее утреннее солнце, пробивающееся сквозь густые зеленые кроны деревьев, и его лучи обещали знойную жару. В лесу щебетали птицы. Но в следующий миг ее окружали тени лунной ночи, воздух холодил кожу, лес был голым, на земле лежал снег, а в воздухе звучала пронзительная песня мечей.

Она моргала, стараясь прогнать туман перед глазами и вырваться на свободу. Но что-то удерживало ее на месте между днем и ночью, летом и зимой, будущим и прошлым. Как будто ее зажало в самом центре мироздания, в том самом месте, где реальность и вымысел переплетаются.

Окружающие звуки стали тише, словно доносились из соседних комнат, а ветер стих. Ее прерывистое дыхание заполнило уши, сопровождаемое глухим стуком, стуком пульса.

Новый страх охватил Ану, наполняя ее душу леденящим ужасом. Он предупреждал ее, что она не одна в этом пограничном месте. Она ощущала тяжесть в воздухе, словно кто-то невидимый нависал над ней, источая темное намерение. Во рту пересохло, и она задрожала.

Холодная рука схватила ее за плечо, длинные ногти пронзили ткань рубахи и впились в кожу, разворачивая к входу в пещеру. Ана закричала и снова закричала, увидев призрачное лицо, возникающее из пыли. Она сразу узнала маску из густой белой краски, покрывавшей глаза и рот женщины.

Словно вырванная из видения Аны в горячих источниках, перед ней предстала та жрица из пещеры, облаченная в бледное, забрызганное кровью платье, с грязными босыми ногами. Ее глаза светились в темноте, как у животного. Это была Кьялка. Здесь. Сейчас.

Ана попыталась отступить, но почувствовала, что ее словно пригвоздило к месту. Адреналин хлынул в кровь, но не призывая к действию, а словно приказывая застыть. Зрение Аны затуманилось, и очертания жрицы начали расплываться, словно плохо спроецированная голограмма. Смятение и ужас смешались в мыслях Аны. Было ли это реальностью? Или это было еще одним страшным видением? Жгучая боль в плече свидетельствовала о том, что это не иллюзия. И Ана снова закричала.

Жрица с силой сжала шею Аны.

– Маленькая ведьма, – начала Кьялка, и ее голос звучал как темный и неестественный хор. – Подлая ведьма. Шныряешь, где не следует, подслушиваешь у замочных скважин.

Ана застыла в ужасе, не в силах осмыслить происходящее. Ее руки безвольно повисли. Какое-то чудовище удерживало ее на месте. Но внезапно ее зрение помутнело, и, хотя она все еще ощущала хватку жрицы, все вокруг словно растворилось в темноте. Затем тьма рассеялась, и перед ней предстала другая сцена. Она увидела Олега, стоящего на коленях перед костром – сон из горячих источников вернулся.

Все происходило так же, как в первый раз: толпа воинов, плачущие женщины и рабы, дрожащие от страха. Жрица стояла перед огнем, сжимая в кулаке горсть косточек, пока они не впились в ее ладонь, и между пальцев не просочилась кровь. Она вытянула руку над пламенем, капли с шипением упали на камни, и жрица жестом отдала приказ Олегу. В прошлый раз сон на этом месте исказился и перескочил вперед, но теперь… Теперь Ана видела все.

Женщины, которые тихо плакали за спиной Олега, вовсе не обнимали себя, как ей показалось в первый раз. Они прижимали к груди маленькие свертки. В них лежали младенцы с серыми лицами, некоторые из них совершенно уродливые, но все неподвижные. Они были мертвы. Первая женщина в очереди, в золотой плетеной короне, передала свой крошечный сверток Олегу. С каменным лицом он бросил его в огонь. Остальные женщины, охваченные горем, последовали примеру, пока все свертки не исчезли в пламени. Семь свертков.

Семь.

Ана хотела закричать, вырваться, сбежать из своего тела, но жрица крепко держала ее, не давая вырваться. Жрица из первого сна жестом указала на испуганных рабов, которые жались к стене пещеры. Двое из присутствующих воинов шагнули вперед, схватили одного из закованных рабов и потащили его к огню. Это был мальчик, не старше Модвин.

Новый ужас охватил Ану, когда она вспомнила безжизненное тело, которое увидела в первый раз распластанным на земле. Она закрыла глаза, но ничто не могло заглушить душераздирающие звуки. Когда крики мальчика прекратились, Ана открыла глаза и увидела, как его обмякшее тело упало на землю. Жрица вырвала у него глаз.

Ана видела, как та проглотила его в первый раз, и вот жрица делает это снова. Лизнув кончики пальцев, женщина содрогнулась, прежде чем ее тело застыло. Сделав глубокий, хриплый вдох, она закрыла глаза.

Никто не пошевелился.

Ана напряглась, предчувствуя, что должно произойти. Когда жрица выдохнула, она открыла глаза, и сверхъестественное существо обратило свой взор на всех них. В этот раз, когда она заговорила, Ана смогла понять каждое слово.

– Я даровала вам победу в битве, – проговорила Кьялка, и множество голосов слились в один, низкий и неестественный. – Я превратила ваших врагов в рабов. Я наделила вас славой, богатством и землями. Я благословляла ваши посевы и чрева с того самого дня, как вы отвергли Одина и преклонили передо мной колени.

Голос умолк, позволяя собравшимся прочувствовать всю тяжесть ее слов.

– Однако вы не были преданы. И вот пришла смерть за теми, кто в своих сердцах хранил преданность Одину. Она настигла тех, кто отверг Кьялку. Страдания обрушились на ваши семьи: мор проник в ваши жилища, опустошая колыбели, уничтожая посевы и убивая ваших воинов в сражениях. Так вы были наказаны за свою неспособность быть преданными Кьялке.

Женщины рыдали, и вокруг костра звучали мольбы, наполненные отчаянием. Наконец, существо, скрывающееся под обликом жрицы, проявило милосердие.

– Не бойтесь восхождения красной звезды, – сказало оно. – Кьялка милосердна. Я возмещу утраченное новыми жертвами. Найдите их в Утробе Эдина в день летнего солнцестояния и приведите к