Очевидно, что на ее восприятие оказали влияние усталость и ранение, недоедание, боль, недосып и чувство облегчение. Облегчение от того, что она наконец достигла своей цели. А еще предвкушение воссоединения с друзьями. Перспектива оказаться в безопасности после стольких дней ужаса.

Они проехали под величественной аркой, и она не могла не восхищаться представшим перед ней великолепием. Каменная кладка, искусная резьба на массивных двойных дверях, встроенных в стены по обеим сторонам, и украшенные кованые подсвечники с горящими факелами, освещающими путь – все это было построено султаном для Святой Ансель, госпожи Холлинсен, женщины в домотканой одежде, которая раздавала хлеб паломникам на мосту. От этого зрелища у нее закружилась голова.

Леон остановил лошадь и спешился, затем помог ей. Ана оперлась на его руку, ее ноги подкашивались от долгого бездействия.

– Ты можешь стоять? – спросил он, и на его лице застыла тревога.

– А ты? Ты выглядишь таким же изможденным, как и я, – ответила она, и уголок его рта дрогнул в усталой улыбке.

Мика подошел к ним.

– Эдвин позаботится о твоем коне, – сказал красивый солдат. – Лучше отведи Ану в лазарет. Табор уведомит капитана о нашем возвращении. Я сообщу Совету.

Леон нахмурился.

– Это я должен предстать перед капитаном и Советом. Вы не должны брать вину на себя.

– Я же говорил тебе, – заверил его Мика. – Мы нашли тебя только после того, как ты спас Ану.

Он крепко сжал руку Леона и направился к двойным дверям слева, скрывшись внутри. Эдвин, Окин и Табор взяли лошадей под уздцы и повели их через другую пару двойных дверей, откуда доносились звуки и запахи дворцовых конюшен.

Окин оглянулся через плечо и устало ухмыльнулся Ане.

– Добро пожаловать в Эдин, леди.

Она благодарно улыбнулась юноше, потрясенная тем, скольким они рискнули, чтобы прийти ей на помощь и привести во дворец.

– Спасибо, – тихо сказала она, остро осознавая, что этого недостаточно.

Леон нежно сжал ее руку и повел внутрь замкового двора, открывая перед ней просторы внутренних территорий дворца. Ана затаила дыхание, ступив на широкую, усыпанную галькой дорожку, которая вела к Священной Роще. Дорожка была достаточно широкой, чтобы по ней могли проехать три повозки в ряд. Она могла рассмотреть ее от начала до конца, слева и справа, но Священная Роща скрывала противоположную сторону дворца. Деревья в Роще были высокими и древними: березы, изящные липы, узловатые дубы и множество других деревьев, названий которых она не знала. Приглушенный гул бегущей воды напомнил ей, что рукав реки Намен протекает через пещеры под дворцом.

Солнце освещало только верхушки высоких деревьев, которые возвышались над стенами дворца. На уровне земли тропинки между деревьями тонули в тенях, которые, казалось, манили ее. Словно под действием магнитной силы, она почувствовала, как ее тянет вперед, но невысокий каменный парапет окружал рощу, не позволяя ей шагнуть вглубь леса.

С удивлением она приложила ладони к барьеру. Леон ждал, внимательно наблюдая за ней.

– Необычное чувство, да?

Она посмотрела на него.

– Ты тоже это чувствуешь?

– Я слышал, что это привлекает некоторых, – произнес он.

– Да, – прошептала она, смахнув глупую слезинку с уголка глаза. – Что это?

– Совет называет это по-разному – обитель мира, дыхание небес, источник жизни и сердце огня.

– Огня? – Ана с недоумением уставилась на деревья.

– Это зависит от гильдии, – попытался объяснить он. – Но некоторые встречают в роще живой огонь.

Ана покачала головой.

– Я не понимаю.

Леон пожал плечами.

– Другие, более сведущие, могут объяснить это лучше меня.

– А что чувствуешь ты?

Он поднял брови и, вздохнув с покорностью, произнес:

– Для меня это тихое и приятное место. Однако я не ощущаю здесь какого-либо особенного присутствия или силы. Я не состою в гильдии, я дворцовый стражник.

Она удивленно моргнула, вглядываясь в его лицо. Леон не выказал ни малейшего признака горечи или разочарования. В ее голове роились вопросы, но тут ее внимание привлекли шумы с балконов наверху. Она посмотрела на внутренние стены дворца. Дворец состоял из трех этажей. Здесь были секции с зарешеченными арками, которые выходили на кроны рощи, и открытые балконы, освещенные факелами. Широкие каменные лестницы вели на каждый уровень, а величественные арки пропускали солнечный свет, намекая на большие открытые пространства для собраний.

Благоговение лишило Ану дара речи, и Леон позволил ей наслаждаться этим зрелищем без помех. Вокруг суетились люди: открывались ставни, женщины в светлых головных платках и тяжелых передниках несли корзины с бельем, ведра с водой и охапки хвороста. Мужчины в бриджах и туниках тушили факелы, подметали балконы, перевозили ящики, ломящиеся от овощей и буханок хлеба. Дети бегали вверх и вниз по лестничным пролетам, крича, ссорясь и смеясь. Ей снова пришлось вытереть глаза.

Леон коснулся ее лица, провел большим пальцем по подбородку.

– Это просто… – ее голос сорвался, и она сглотнула комок в горле. – Потрясающе.

– Ана! – раздался голос позади нее.

Она обернулась и увидела, как Гвен, стесненная длинной шерстяной юбкой, бежит к ней так быстро, как только может, размахивая рукой и плача. Рядом с ней были Стефан и Олли, а позади – Кейра и братья Метцгер. Они кричали и махали, а их лица расплывались в широких улыбках.

Ана смеялась и плакала одновременно. Она бросилась к ним навстречу и с разбегу почти упала в объятия Гвен. Они крепко обнялись и заплакали.

– О боже, Ана, – задыхаясь, произнесла Гвен. – Ты жива! Ты здесь!

– Я здесь, – хриплым голосом ответила Ана и шмыгнула носом.

Открыв глаза, она увидела, что остальные тоже плачут, но при этом улыбаются. Стефан же выглядел обеспокоенным, и Ана осознала, что, должно быть, выглядит ужасно. Гвен, казалось, не собиралась ее отпускать, поэтому она протянула руку к Стефану и притянула его в общие объятия. Остальные тоже присоединились, и они снова смеялись и плакали.

– Я так рад, что ты в безопасности, – тихо произнес Стефан, и Ана улыбнулась ему сквозь слезы.

Она удивилась его словам, зная, что он говорит искренне, и не испытала при этом ни капли горечи или обиды. Она обхватила его голову, крепко прижала к себе и поцеловала в щеку, заставив его рассмеяться.

– Так, народ, я задыхаюсь! – пробормотала Гвен в давке.

Среди них раздался сдержанный смех, они разомкнули объятия и отступили, с раскрасневшимися лицами и в помятых одеждах. Ана покачала головой, рассматривая их с ног до головы.

– Вау, ребята! Вы реально выглядите как свои.

Олли слегка потянул за свою тунику, как будто за лацканы смокинга. Кейра, распахнув складки своей юбки, сделала небольшой реверанс.

– Она такая уютная, еще и