– Так и знал, что найду вас тут, – улыбнулся полковник Угрюмов, снимая форменную фуражку. – Вы позволите присесть, Егор Матвеич?

– Окажите честь, ваше сиятельство, – улыбнулся парень в ответ, поднимаясь.

– Сидите, молодой человек, сидите, – поспешил остановить его полковник. – С вашей раной лучше лишний раз не скакать, – добавил он, усаживаясь за стол. – Я смотрю, у вас всё, как и всегда. Без приключений не обходится, – поддел он Егора.

– Видит бог, хотел только спокойно кофе побаловаться, – вздохнул парень, делая покаянную морду лица.

– Подпоручик, разберитесь, – коротко скомандовал полковник, и стоявший в дверях офицер выскользнул на улицу.

– Его величество желает видеть вас завтра, в два часа пополудни, так что готовьтесь, юноша. Но до этого нам с вами предстоит серьёзный разговор, – вдохнул полковник, подзывая к себе официанта.

– Принято решение о взаимодействии вашей службы со мной? – осторожно предположил Егор.

– Приятно иметь с вами дело, молодой человек. Сразу всё понимаете, – одобрительно кивнул Угрюмов, чуть улыбнувшись.

* * *

Покачиваясь на сиденье кареты, Егор вспоминал события тех двух недель, что вынужден был провести в столице, и пытался проанализировать всё, что с ним за это время случилось. Но как не крутил он те события, так ничего особо криминального в своих действиях не находил. И если быть до конца откровенным, то не так и много тех событий случилось. Стычка с какими-то подонками в кофейне, само награждение, а после долгие разговоры с дядей, князем Бобруйским и полковником Угрюмовым.

Про стрельбу у кофейни можно было забыть. Подчинённые Угрюмова с ходу взяли дело в свои руки и более о той парочке обнаглевших вышибал никто не слышал. В том числе и сам Егор. Впрочем, он этим делом не особо и интересовался. Что называется, не до того было. А вот обо всём остальном стоило как следует подумать. Особенно теперь, когда эмоции улеглись и напряжение заметно отступило. Что ни говори, а получать награду кулуарно и получать её в присутствии всего императорского двора, как говорится, две большие разницы.

Даже Егору, с его умением выступать при большом скоплении народу, было не по себе под этим обстрелом пристального внимания. Но взяв себя в руки и стараясь удержать покер-фейс, парень по приглашению выдвинулся к подножию трона и, отдав положенный поклон, принял награды. Орден Святого Владимира и вексель на пятьдесят тысяч рублей.

«Бездна фантазии», – мелькнула у него мысль, но теперь он отлично понимал, что всё было сделано, можно сказать, правильно.

Как ни крути, а полный Георгиевский бант оставлял мало места для манёвра. Так что императору пришлось переходить на финансовые поощрения. И хотя правящая фамилия не очень любила такой вид награждений, иного выхода тут просто не было. Хотя, с другой стороны, такая награда, полученная из собственных рук государя, перевешивала все кулуарные награды. Ведь это было прямое признание награждаемого как лица, имеющего личное благоволение императора.

Что называется, ещё не фаворит, но уже и не рядовой придворный, стоящий в толпе таких же. Так что, когда на выходе из зала приёмов парня и его дядю перехватил князь Угрюмов, на многих физиономиях отразилось серьёзное разочарование. Похоже, если бы не князь, их бы просто порвали на сотню маленьких медведей. Эта фраза всплыла в памяти Егора сама по себе, когда он рассмотрел физиономии придворных, наблюдавших за их с полковником беседой.

Дело у полковника было не особо сложным. Точнее, это было продолжение всё той же беседы о взаимодействии службы Угрюмова в Москве и самим Егором. Так уж сложилось, что на него и его команду постоянно выходили члены всяких группировок, мечтавших о смене власти в стране, внесении серьёзных изменений в государственном устройстве, и тому подобные придурки, считавшие свои завиральные идеи самыми правильными. В общем, все те, кто мечтал о европейских правилах на русских просторах.

Но вся беда в том, что служба Угрюмова без команды самого князя и пальцем не шевельнёт. Так что наладить нужное взаимодействие будет не так просто. Это Егор понимал прекрасно. В общем, одним письмом тут было не обойтись, и хотя Угрюмов сам выстроил такую схему, менять что-то он не собирался. Так что, помимо письма, Егор вёз с собой из столицы ещё и списки тайных организаций, которые особо интересовали князя. В общем, работы предстояло много. И это помимо его прямых обязанностей.

Впрочем, Игнат Иванович был совсем не против того, чтобы парень начал вплотную работать со службой полковника. Как и его начальник, князь Бобруйский. В этой титулованной тусовке они с дядей были, что называется, белыми воронами, но при этом, можно сказать, ключевыми фигурами. Про сам титул история вышла и вовсе занятная. На личном приёме у императора, когда государь прямо спросил, не хочет и Егор получить титул, парень, после короткого молчания, произнёс:

– Осмелюсь доложить, ваше величество, но нет. Считаю, что титул должно получать на поле боя. Совершив ратный подвиг, но не усилиями кулуарными, при помощи чьих-то интриг. Да и не примут меня в высшем свете, – добавил он, грустно усмехнувшись.

– Я не сомневался, что вы ответите именно так, молодой человек, – усмехнулся государь в ответ, после чего отпустил их с дядей.

Игнат Иванович едва не устроил парню настоящую истерику по этому поводу, но Егор быстро разъяснил ему свою позицию. Парень просто напомнил, что сам он о титуле и не думал, а разговоры о том начались с князя Ростовцева, который, похоже, всё это и затеял. Так что оказаться обязанным человеку, с которым далеко не всё понятно, он не хотел. Сообразив, что племянник во всём прав, Игнат Иванович оставил эту тему.

Чем именно занимается князь Ростовцев и что именно не нравится службе дяди, Егор так и не понял, но на всякий случай решил подстраховаться. В общем, тема эта была закрыта. Князь Бобруйский, поблагодарив парня за успешно проведённую операцию по выявлению стукача и похвалив за всё остальное, пообещал от себя лично серьёзную премию, которую парню придётся разделить со своими казаками. Впрочем, Егора это не расстраивало. Он отлично понимал, что без бойцов у него ничего бы не вышло.

В общем, Егор возвращался домой в неплохом настроении и несколько растрёпанных чувствах. Хотя, если отбросить эмоции, то всё прошло, можно сказать, неплохо. Карета катила по тракту с привычной скоростью и у него была возможность спокойно подумать. До ближайшего трактира, где они собирались встать на ночёвку, оставалось верст десять, когда Никита вдруг начал осаживать лошадей.

Встряхнувшись и отбросив сторонние мысли, Егор уже привычно выхватил из кобуры револьвер