Вот что мне мешало раньше снять с себя хотя бы часть заботы о Лисовском? Я не видела его несколько часов и уже становлюсь собой прежней.

Вася посмотрела на меня неодобрительно, но высказаться не осмелилась. А я решила не замечать. О моём болезном супруге есть кому позаботиться, сегодня к нему точно не пойду. Завтра, скорее всего, тоже. Ну а потом посмотрим.

Я добавила горячей воды в ванну, не желая дёргать Василису. Ладно, не хотела, чтобы она смотрела на меня укоряющим взглядом. Мне сейчас слишком хорошо.

Расслабившись и совершенно забывшись, я полностью погрузилась в воду. Тут же вынырнула, но было поздно – волосы намокли. Придётся мыть. А ведь я не предупредила Васю, чтобы подготовила маску и травяной отвар. Значит, придётся её звать.

Ладно, воспользуюсь обычным мылом без дополнительных ухищрений. От одного раза ничего не будет. Надеюсь.

– Барышня, ну что ж вы не предупредили! – увидев меня с полотенцем на голове, Василиса всплеснула руками. – Я б вам яичек взбила для мягкости.

– Да я случайно, – отмахнулась от её переживаний.

– И уложить к обеду не успеем, не высохнут волосики ваши, густые больно да длинные.

Точно, обед. Раньше я почти не показывалась в столовой, потому что не отходила от Андрея. Теперь у меня нет отговорки, будет невежливо по-прежнему игнорировать общество. Да и Надежда Фёдоровна может обидеться. Она вообще женщина экспрессивная. Не хочется с ней снова ссориться. Особенно сейчас, когда мы так мило побеседовали и нашли общий язык.

– Вась, извинись за меня перед хозяйкой, скажи, нагулялись мы с Машкой, да сон сморил. А к ужину непременно будем.

Тем более я действительно собиралась немного вздремнуть. Пока Лисовский находился на грани, мне редко удавалось выспаться. Да и спала чутко, прислушиваясь к каждому звуку. Или просыпалась от тишины.

Зато теперь не надо переживать, можно смело отсыпаться.

Сначала я подсушила волосы полотенцем, расчесала и заплела нетугую косу. А потом забралась под одеяло к сладко сопевшей малявке. Не просыпаясь, она устроилась у меня подмышкой, щекоча дыханием.

Мне казалось, я так вымоталась, что сразу усну. Однако сон не шёл. Вместо него меня одолевали разные мысли, сводившиеся по большей части к Лисовскому. Как это ни глупо звучит, но я скучала по нему.

Нет, не по желчному супругу, снедаемому слабостью и болью. По прежнему Лисовскому – бравому гусару, смелому и бесшабашному, в которого я влюбилась.

Вслед за воспоминаниями пришло чувство вины. Я ведь бросила его, ушла. Пришлось включить логику и напомнить себе о фактах. Андрей под присмотром, с ним всё хорошо, и он постепенно выздоравливает. А я тоже живой человек, и мне нужно своё пространство, чтобы не свихнуться.

В общем, уснуть так и не удалось. Я осторожно выбралась из кровати и устроилась в кресле у окна, листая детскую книгу со вставками вручную раскрашенных иллюстраций.

Перед ужином в дверь постучали. Думая, что Гедеонова послала узнать, приду ли я в столовую, отправилась открывать.

В коридоре стоял крупный плечистый мужчина с военной выправкой. Его усы и бакенбарды густо усеивала седина.

– Доброго вечера, госпожа, – поклонился он. – Я Игнатий, ухаживаю за вашим супругом.

– Что-то случилось, Игнатий? – я заволновалась. Мало ли что могло произойти с Лисовским. Зря я его оставила.

– Андрей Викторович требуют к себе супругу.

Ах, они требуют. Какая прелесть.

– Передайте Андрею Викторовичу, что супруга идёт ужинать и зайти к ним никак не может.