Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться - Лилия Орланд

Лилия Орланд

Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться

Глава 1

Когда вернулся экипаж, я так и продолжала стоять, вглядываясь в расцвеченную далёкими всполохами темноту, где скрылся Лисовский.

– Всё, барышня? Домой поедем? – поинтересовался извозчик, вырывая меня из рассеянности.

– Да, я живу в общежитии рядом с госпиталем, – забралась внутрь, вся дрожа от переполняющих меня эмоций. Коснулась пальцами губ, горящих от поцелуя.

Всё произошло так быстро, почти мгновенно. Я не успела даже понять. Зато теперь вспоминала и думала, что могла бы иначе, больше, сильнее. Чтобы он понял, как много стал для меня значить. Но я стояла столбом, ошеломлённая и почти недвижимая.

Извозчик подстегнул лошадь. Я услышала сдавленные ругательства. Он тоже заметил всполохи дальнего пожара.

В общежитии я помчалась прямиком к Лизе. Заколотила в дверь.

– Лизавета! Открой!

– Кать, ты? – раздалось из комнаты.

– Я! Открывай!

– Чего орёшь, как оглашённая? – Лиза приоткрыла дверь, как всегда не впуская меня внутрь.

– Французы идут, через день-два здесь будут, – выдохнула я. – Уезжать надо.

Лизавета выглядела до странности равнодушной для той, кто услышал жуткую новость. Знала?

– Когда ты ушла, Францевич собрал всех и объявил, что утром пригонят подводы, вывозить раненых, – подтвердила она мою догадку.

– Госпиталь вывозят? Куда?

– На юг, подальше от дороги.

– Ну и отлично! – обрадовалась я. – Ты уже собираешь вещи?

– Я остаюсь, – устало произнесла она.

– Что?!

– Я останусь при госпитале, всех всё равно вывезти не успеют, а тяжёлых и нельзя.

– Лиз, ты чего? Нельзя оставаться! – с жаром начала я. – Говорят, наши их гонят, так они всё уничтожают на своём пути. Что не сожгли по дороге в Москву, жгут сейчас. На востоке зарево, и пушки я слышала.

Лизавета тяжело вздохнула, словно решаясь, и распахнула дверь.

– Заходи.

Я настороженно шагнула внутрь. В ноздри ударил застарелый запах болезни. Я растерянно огляделась. Из-за плотной ширмы, стоящей ближе к окну, выглядывал угол кровати. Вторая, аккуратно застеленная, стояла напротив, ничем не прикрытая.

Я вопросительно взглянула на Лизавету. Она кивнула, разрешая подойти.

На постели лежала пожилая женщина, высохшая и сморщенная. Однако её взгляд, устремлённый прямо на меня, был осмысленным. Я обернулась к Лизе.

– Матушка моя, – пояснила она устало. – Как удар хватил, так и недвижимая стала.

– Давно?

– Четыре года уже.

Теперь я поняла, почему коллега не приглашала к себе. И даже заглянуть внутрь не позволяла.

– Не брошу я матушку, Кать, – вздохнула Лизавета. – Кроме неё у меня никого нет.

Я не стала её переубеждать. Сама поступила бы так же. Да и кто смог бы оставить парализованную мать на произвол судьбы в оккупированном врагом городе?

А я должна вывезти своих девчонок.

– Госпиталь перевозят, и мы переезжаем вместе с ним, – сообщила с порога.

– Куда? – поинтересовалась Маша.

Её глаза загорелись предвкушением. Пятилетней девочке сложно сидеть в четырёх стенах маленькой комнатушки. Зато у Василисы новость не вызвала радости. Здесь ей было спокойно, она чувствовала себя в безопасности. А в новом месте, кто знает, что ждёт.

– Пока не знаю, – честно призналась я. – Но уезжать нужно в любом случае. На Дорогобуж идёт французская армия.

Вася побелела и осела на табурет. Я не хотела её пугать, но и скрывать правду не видела смысла. Всё равно узнает.

– Я утром уйду в госпиталь, а вы будете собираться. Лишнего не берите: тёплые вещи, еда. Вась, хорошо бы того хлеба твоего из овощей напечь, чтобы перекусить по дороге.

– Хорошо, барышня, напеку, – кивнула Василиса. – Как раз сушка ещё осталась.

Испуг сменился мыслями о хозяйственных хлопотах. Вот и ладненько, пусть займётся делом. Меньше будет времени бояться.

Уснуть я не могла долго. Думала об Андрее, его поцелуе, обещании найти меня. Тепло