благодетель, благородный господин. На эти деньги я куплю семье рис. Он дорожает с каждым днём, а клиентов найти становится всё труднее. Пожалуйста, молодой человек, я не жалуюсь на работу. Прошу вас, просто не вмешивайтесь.

Ён отпустил оглобли и сделал шаг назад.

Он смотрел, как рикша впрягается и увозит богача дальше. Как же Ён ненавидел, что сам он ни на что не способен.

Бедный сирота – он всю жизнь мог только наблюдать за несправедливостью, не имея сил что-либо изменить. И реальность только напоминала об этом снова и снова: он всего лишь Хан Ён, мальчишка без рода и денег.

Много раз он обещал себе, что заработает такие суммы, на которые сможет с лёгкостью помогать тем, кому повезло ещё меньше.

Но всё, чего он добился, – это умение менять одну подработку на другую, словно подставки под горячее. И в итоге именно его отправили спасти мир. Разве кто-то удивлён, что у него не получилось?

– Почему я такой бесполезный?.. – прошептал Ён в пустоту.

[Сердце <Благого Вестника> сжимается. Он ни разу не видел, чтобы Ён сдавался. И он негодует от того, сколько жизней было загублено, и дрожит от страха, что сам скоро покинет Ёна в этом умирающем мире]

[<Его Темнейшество> пытается подключиться… ]

– Что?.. – Ён не ожидал столь скорого прощания. – Нет. Не надо…

[<Просветлённый> сожалеет, что всё происходит так быстро. От имени всех <Разработчиков> он напоминает: у Ёна по-прежнему есть выбор]

[<Его Темнейшество> подтверждает, что Ён может пойти против Создателя, выбрав свой путь. Или понять Создателя – и вместе с ним выступить против разрушения мира]

[<Просветлённый> прощается и говорит: как бы Ён ни поступил, <Разработчики> знают: Ён сделал всё, что мог. И будут вечно ему благодарны]

Уведомление рассыпалось прямо у Ёна перед глазами: теперь он действительно остался один.

Идти дальше не хотелось. Хотелось – остаться на месте и погоревать.

Не-проводникам этого не понять, но Ён чувствовал, будто лишился части самого себя. Как если бы отрезали невидимую руку – она не болит, но ты знаешь, что её больше нет. Ён чувствовал себя беспомощным.

И ему стало по-настоящему грустно. Жалко себя.

– Ладно… подумаю об этом завтра, – пробормотал Ён и хлопнул себя по щекам.

Не то чтобы он собирался совсем не грустить – просто перенёс это в расписании. В конце концов, самая распространённая иллюзия (преимущественно благодаря социальным сетям) заключалась в том, что люди всегда пребывают в хорошем настроении. На самом деле нет. Ён знал, что не обязан чувствовать себя хорошо, чтобы делать свою работу.

Дом Джуна находился рядом с колледжем, где он преподавал. Сейчас Джун, похоже, был ещё дома, потому что окна учебного заведения оставались тёмными.

Создатель проживал в двухэтажном белом здании в западном стиле, напоминающим Ёну о Сокчочжон, европейском шике посреди дворца в Сеуле, в котором в настоящей действительности находились галерея современного искусства и музей.

Перед домом располагался фонтан, вокруг него шла дорожка для транспорта, которая начиналась у решётчатых ворот.

Ён преспокойно миновал пост охраны – его узнали и без слов пропустили. Он постучал для приличия, но ему никто не открыл. Что ж, не в первый раз он проникает в дом Создателя обходным путём.

Дверной замок взламывать не пришлось, окно первого этажа оказалось опрометчиво открыто, и Ён воспользовался им как приглашением. Едва он упал с той стороны, как наткнулся на удивлённый взгляд слуги. Тот показательно отворил дверь.

– Гости могут заходить здесь, господин Хан.

– Мгм, – ответил на это Ён. – Я просто тренировался. Это очень полезно!

Ён показал мышцы и поспешил скорее скрыться от слуги, который всё ещё продолжал объяснять, как именно можно ногами через вход попасть в дом.

Убранство внутри усадьбы было стерильно-современным. Коридоры с лепниной, паркет, портьеры, кожаные диванчики. Так бы выглядела какая-нибудь академия в Англии (в представлении Ёна, сам он за границей никогда не бывал). Всё будто подтверждало коллаборационистские слухи о Джуне.

Откуда-то доносился звук пианино. Мелодия казалась смутно знакомой, и Ён осторожно двинулся на звук. Чем больше он слышал эту мелодию, тем лучше узнавал. Это было переложение на пианино композиции, которую играл для него Джун в Пэкче на каягыме. Только в тот раз Джун привлекал таким образом Хёнджу, а в этот раз…

Шаги Ёна стали увереннее. Он был только рад пойматься на этот крючок.

Их новая встреча оказалась эффектной. Джун сидел в полурасстёгнутой рубашке, клетчатых штанах и мягких тапочках, порхая длинными пальцами по клавишам. И как только Ён переступил порог зала, Джун с фальшивой оборванной нотой опустил руки и медленно перевёл взгляд на Ёна.

Наверное, минуту они так и смотрели друг на друга, оставшись на своих местах. Никто не решался сделать первый шаг.

– Айщ, – выругался Ён, проведя пятернёй по волосам.

Сказать хотелось много, вот только он не решил, с чего начать.

– Поешь, – произнёс Джун. – Нам предстоит долгий разговор.

Пожалуй, неплохо было бы выиграть ещё немного времени, чтобы как следует подумать над своими словами. Да и Ён ничего не ел, кажется, уже сутки.

Ён только кивнул, и Джун проводил его на второй этаж. Никто из них не произнёс ни слова.

В кабинете уже был накрыт стол с куриным супом, рисом, закусками и сладким. В тишине Ён принялся есть. Создатель ждал и, подперев щёку, смотрел на то, как Ён ел.

– Ты знал, что я приду сегодня? – спросил Ён, промакивая губы салфеткой.

– Знал, что придёшь, но не знал, когда. Стол накрывали каждые несколько часов.

Ён скривился.

– Заботливо.

Хотелось бы, чтобы аппетит пропал и он мог высокомерно отказаться от еды, но всё было строго наоборот. Ароматы только напоминали ему, как он голоден, поэтому он ел, пока не насытился.

– Ты уже встретил Проводников? – Джун первым прервал молчание.

– Я здесь только потому, что встретил их. Им нужна помощь. Корее нужна помощь.

– Помощь постоянно кому-то нужна, – в голосе Джуна прозвучала тоска.

– Тогда почему бы тебе им не помочь?

– Это не моё испытание, Хан Ён, – лицо Джуна вновь стало безэмоциональным, словно он отключился от реальности, как остальные Разработчики. – И мир этот пожелал именно ты. В версии 577398748057660 ты сказал, что неправильно, если имеющие сверхъестественную силу существа играют людьми, словно в падук.

Джун машинально сымитировал движение пальцами, словно держал камешек из игры.

– Здесь, в версии 389726590741919, всё наоборот. Только люди и их решения. Однако посмотри – во что превратился этот мир? Он