из семян, – сказал он. – Семян, которые посадили активисты. Семян, которые они сажают прямо сейчас. Пока одни разрушают, другие созидают.

В глазах Джуна мелькнуло что-то – может, раздражение, может, сомнение.

– Ты говоришь об общем. Об идее.

Он наклонился вперёд, Ён даже почувствовал его дыхание на своей коже.

– А если вернуться к частному? Ты бы сам хотел прожить целую жизнь в этих страданиях? Не в своём мире – а здесь?

Ён усмехнулся:

– Ну, мой мир буквально собирается смыть огромное цунами. Так что выбор не особенно богат.

Джун не улыбнулся, и Ён продолжил:

– Как бы всё ни было плохо… страдать необязательно.

Ён пожал плечами.

– Главное – найти своё «зачем». Ради чего просыпаться. Ради чего идти вперёд. Это и делает боль выносимой. Иногда – даже осмысленной.

– Иногда его просто нет, Ён, – тихо сказал Джун. – Смысла.

– Ты не прав, – ответил Ён. – Смысл не раздают в красивых коробках на день рождения. Нормально не иметь его. Нормально потерять. И абсолютно нормально – хотеть его найти.

Ён тепло улыбнулся:

– Вообще, я считаю, нужно ввести официальный праздник «День Обретения Смысла». Когда человек понимает, ради чего жить, хотя бы на ближайший год. Все собираются, дарят подарки, говорят: «Ура, дорогой друг! Ты нашёл, как сделать свою жизнь чуточку счастливее».

Джун хрипло рассмеялся.

– Ни в одном из миллиардов миров нет такого праздника.

– Значит, ты ещё не всё пробовал, – заметил Ён, улыбаясь уголком губ.

– Возможно, – отозвался Джун. Потом помолчал и добавил тише: – Хотя, думаю, это значит нечто другое.

– Что именно?

– Это нам ещё предстоит понять.

Они оба замолчали, похоже, обдумывая сказанное. Ёну же не хотелось пока что завершать этот разговор.

– Тогда, Джун, послушай меня, – сказал он серьёзнее. – Жизнь не обязана быть справедливой и тем более идеальной.

Например, сейчас было бы «справедливо», если бы на месте Ёна был доктор наук в области психотерапии или философии. Но здесь и сейчас был только он, Хан Ён, простой мальчишка, который и в своей-то жизни не успел разобраться. Но раз уж так получилось, что существование мира зависит от него, он хотя бы попытается.

– Но жизнь обретает смысл, когда ты выбираешь – через действия, через решения каждый день – что ты можешь и хочешь сделать дальше. А когда ты выбираешь сам, даже вопреки преградам, вот тогда и начинаются смыслы.

– И какой выбор ты предложишь мне?

– Дальше ты можешь отправиться к генералу Сугимото и узнать, где они прячут корейское наследие, – спокойно ответил Ён.

– Всё же… это неправильно, – Джун словно бы говорил сам с собой. – Я не могу выбирать сторону. Я не должен. Я…

В комнату вошла Хёнджу с подносом. На нём были напитки – вино и ликёр из женьшеня.

Ён только сейчас понял, насколько вплотную стоял к Джуну, и опустился обратно на диван.

– Тебе необязательно было это делать, – сказал Джун, тоже возвращаясь на место. – Я же говорил.

– Я захотела сама, – спокойно ответила она.

– Хёнджу, – вмешался Ён, – нам нужно выяснить у генерала Сугимото, где он прячет корейское культурное наследие, чтобы спасти его. Есть идеи, как мы можем это сделать?

Джун нахмурился.

– Почему ты спрашиваешь её?

– Потому что Хёнджу умна.

В уме ей действительно нельзя было отказать. Может, и во вредности тоже (хотя вроде бы не в этой версии мира), но умение обдумывать всё на несколько шагов вперёд всегда было с ней. К тому же ей точно можно было доверять. А когда у тебя мало соратников, не стоит ими раскидываться.

– Ты втягиваешь её в то, что её не касается.

– А ты забыл, Ли Джун, – заметил Ён, скрестив руки, – что вообще-то это не твоё дело? Мы, простые человечишки, что хотим, то и творим.

Джун открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёлся. Пожалуй, это было удивительно. Создатель сам запутался в своей логике.

Ён фыркнул, не скрывая удовольствия.

– Один – ноль в мою пользу.

– Я могу узнать у генерала, – тихо подала голос Хёнджу.

Ён напрягся. Он вспомнил, как Сугимото смотрел на неё на свадьбе. И это ему совсем не понравилось.

– Ой… нет. Это не то, что я имел в виду, – быстро сказал он, поднимая руки в сдающемся жесте.

– Но я могу, – повторила Хёнджу упрямо.

– Ты не можешь, – резко оборвал её Джун.

Их с Ёном взгляды пересеклись. Впервые за всё время они были солидарны в желании защитить девушку.

Ён, впрочем, не удержался и одними губами произнёс: «Два – ноль». Создатель только что поступил в противовес своей логике.

Хёнджу поджала губы. Ён ждал, что сейчас она вспыхнет – скажет что-нибудь едкое, как обычно. Но вместо этого она опустила подбородок и вздохнула. Но Ён заметил, как она смяла ткань платья в пальцах.

– Как пожелаете, – сказала она и покинула комнату.

– После завтрака мы с тобой отправляемся к генералу, – Ён вернулся к их разговору с Создателем. – Ты уже нарушил своё обещание невмешательства. Что тебе стоит сделать это ещё раз?

И он лукаво улыбнулся, вкладывая всё своё неповторимое очарование в нытьё, которое полилось из него потоком. Ён боялся, что Создатель откажется и они вернутся к тому, с чего начали. Как бы Ён всё ещё ни был обижен, без Джуна не справиться.

– Тебе всего лишь нужно занять его. Ну, чего тебе стоит? Заговори, загрузи философией – ты умеешь. А я в это время обыщу особняк. Всё как в кино: один отвлекает, другой шарит по ящикам. Да ведь?

И сам себе сразу ответил:

– Конечно, да!

Он встал и потянулся за ликёром.

– А ещё я не знаю, где я живу, – добавил Ён. – Я останусь у тебя, друг?

Он состроил щенячьи глаза, надеясь, что Джун не отправит его опять куда-то идти. А то за последнее время он только и делал, что ходил где-то и получал по голове.

– У тебя, кажется, есть склонность проникать в моё жильё.

Джун задержал взгляд на Ёне, и на его щеке наметилась ямочка улыбки. Он тихо прошептал себе под нос, но Ён всё равно услышал:

– Друг?..

Ён сказал «друг» без задней мысли, но теперь задумался, друзья ли они. Может ли Ён искренне сейчас это пообещать Джуну? Наверное, в глубине души он очень хотел пойти ему навстречу.

Но Создателя он пока не был готов простить. Наверное, ещё и потому, что ему хотелось увидеть в нём что-то, что вернёт доверие между ними.

Ён покачал головой.

– Нет, Ли Джун, – сказал он тихо. – Ведь я всё ещё твоя марионетка, которая должна пройти испытание.

Губы