котором я должен что-то решать, то я решил. В храм мы проникаем вдвоём.

План был продуман до секунды, каждый получил карманные часы, чтобы сверяться со временем. Начиналось всё с того, что Суён вместе с другими студентками должны были создать переполох в городе, чтобы отвлечь японскую полицию от храма и сосредоточить максимум вражеских сил в отдалённом месте. Сокджин и Нангиль должны были разыграть пьяную драку у ворот храма в минуту, когда Джуну и Ёну полагалось проникнуть внутрь. Хёнджу и Кичхоль взяли на себя роли наблюдателей для подстраховки. Хёнджу заняла позицию у начала дороги, сворачивающей к храму, чтобы предупредить, если полиция двинется в эту сторону. Кичхоль вскарабкался на сосну, с которой мог наблюдать, что происходит внутри территории храма, и предупреждать о странной активности.

Ён и Джун затаились у восточной стены храма, той части, что вела в сад. И хотя план отправиться вдвоём предложил именно Ён, уже стоя на месте, он понял, что совершил ошибку. Ведь всё-таки он дуется на Создателя и не хочет быть с ним наедине. Слово «дуется» подходило идеально. Впадать в ярость на Создателя звучало опрометчиво, примерно как бодаться с быком. Простить его Ён тоже не мог, то ли в силу человеческой мелочности, то ли потому, что оставалось ощущение, будто его предал друг.

Поэтому он дулся. Вставлял обиженные фразочки, дерзил, иногда сурово посматривал. Не входил в прямую конфронтацию.

Теперь же, когда они остались вдвоём, игнорировать Создателя стало сложнее. Ён глянул на часы.

– Минута осталась…

…дуться Ёну, а потом надо будет переходить к первой части плана. Если бы ещё Джун не стоял и не пялился на него так, словно больше смотреть было не на что.

– Что? – наконец не выдержал Ён.

– Ты все ещё злишься.

– Думаешь, уже не долже… Время!

Секундная и часовая стрелки сошлись, показывая два утра. Где-то вдалеке слышались крики: Сокджин и Нангиль уже развязали шумную драку. Ён раскрутил крюк-кошку и закинул на стену. Она звучно ударилась о камень и упала на землю.

– Вот блин, без Разработчиков сложнее.

– У тебя получится, – бархатный голос Джуна прозвучал уверенно.

Ён ещё раз раскрутил верёвку и закинул кошку, в этот раз она зацепилась за стену. Не тратя времени, Ён начал лезть по ней вверх. Едва перекинул ногу через стену, как лёг вдоль, чтобы не привлекать внимания. Джун повторил за ним, ловко взбираясь по верёвке, словно всю жизнь готовился к этому дню. Наверху он тоже распластался и оказался лицом к лицу с Ёном.

– Как в старые добрые времена, – с абсолютно непозволительной наглостью заностальгировал Джун.

– Если ты старыми временами называешь события примерно пятидневной давности, то да, и добрыми – когда меня забили палками до смерти, то тоже да.

– Словно целая жизнь прошла, – настаивал Джун.

Ёну не оставалось ничего, кроме как закатить глаза на загадочные Создательские фразы и перекинуть верёвку на другую сторону стены. На самом деле Ён не хотел себе признаваться, что ведёт себя так дерзко, наверное, отчасти потому, что знал, что Создатель это стерпит от него, в противном случае он бы ограничился прохладной вежливостью.

Классная идея просто съехать вниз по верёвке оказалась на деле на редкость неумной: обожгло руки, а кожу стёрло. Ён с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть от боли, и, едва оказавшись на земле, принялся дуть на ладони.

– Кажется, кто-то идёт, – сказал спустившийся следом Джун и прижал Ёна к земле.

Они замолчали, прислушиваясь.

– Всё тихо, – произнёс Ён. – Не мог бы ты теперь с меня слезть?

Джун послушно отстранился. Интересно, он что, собирался защищать Ёна своим телом, если что? Или это был рефлекс?

– Давай не задерживаться.

Пригибаясь, они побежали к выходу из сада.

Едва они добрались до арки и выглянули, как картинка застала их врасплох.

Вся центральная часть храма была освещена. Любой, кто выйдет на дорожки между зданиями, попадёт все равно что под лучи прожекторов.

– Похоже, мне грустно, что ты злишься.

Голос Джуна раздался над самым ухом. Ён неверяще оглянулся на него. Великие Разработчики, всё это время Джун размышлял о своих чувствах и, придя к выводу, решил о них сообщить в момент, когда они на волоске от провала?!

Должен ли Ён гордиться тем, что стал первым, кто заставил Создателя подумать о том, что он чувствует?

Однако Ёна это почему-то только распалило. Всё ведь крутилось только вокруг чувств Создателя, а что там чувствуют обычные люди – это не его забота.

– Да не грусти. Конечно же, я радуюсь, – саркастично ответил Ён.

Пригнувшись, они вышли из темноты сада и двинулись вперёд, к библиотечному павильону. По мнению Ан Сонджа, именно там хранились все реликвии. Это выглядело логично, ведь там была оптимальная атмосфера для хранения хрупких книг, но Ан Сонджа так предположила, потому что это было единственное место в храме, куда никто не заходил. А когда она подговорила ребёнка побежать в ту сторону, его остановил стражник. Вдалеке всё ещё раздавался шум, похоже, Нангиль и Сокджин пытались выиграть как можно больше времени.

Сарказмировать, когда согнут в три погибели, было сложно, но Ён всё равно постарался, продолжая свою мысль:

– Я оказался в странной временной петле, и меня не просто постоянно пытаются убить, но уже и убивали. Открой дверь.

Они уже подошли к павильону. Ён думал, что тот будет заперт, у них с собой были даже инструменты для вскрытия замков, которыми он пользоваться не умел.

– Путешествие века, – закончил ворчать Ён.

Однако Джун лишь слегка толкнул дверь, и та отворилась. Им открылся вид, от которого оба ахнули. Тут даже не пытались ничего прятать: реликвии были навалены так, словно это куча мусора. Здесь были и небольшие статуи, лежащие на боку, и картины, и свитки, посуда, оружие, барельефы, печати. Странно было видеть, как нечто созданное таким трудом, определяющее культурное наследие, просто валялось. От такого зрелища болезненно сжималось сердце.

– Давай быстрее искать, – бросил Ён, стараясь не думать о том, сколько всего они оставят.

Они заранее условились, что заберут только оговорённые с Проводниками книги, потому что их проще всего уничтожить, проще всего спасти, а восстановить в случае чего невозможно.

– Темно, – пожаловался Джун.

– Мы не можем себе позволить свет сейчас, нас тогда сразу поймают.

Стараясь не шуметь и осторожно ступая, они пробрались к полкам с книгами. Теперь нужно было только просмотреть десятки разных писаний, чтобы найти нужные.

– У тебя очень много эмоций.

Ёну почудилось, что в голосе Джуна звучало снисхождение. От негодования он выронил книги, и те шлёпнулись