Джуна дрогнули. Как будто он хотел что-то сказать, но не решился. А Ён шагнул ближе и продолжил:

– Но знаешь, в чём теперь разница?

Он наклонился вперёд и сказал:

– Теперь я согласен играть эту роль. Я сделаю то, что должен. Потому что этот мир – стоит того.

Ён выпрямился и протянул руку. Ладонь была раскрыта. Джун смотрел на неё долго, будто сомневался – дотрагиваться или нет. Потом перевёл взгляд на лицо Ёна. И обратно.

– Я, – сказал Ён уже чуть жёстче, – буду протягивать тебе руку снова и снова. Пока ты не встанешь на ноги. Ты больше не один. И неважно, кто я тебе – друг, эксперимент, вирус. Я буду рядом в этот раз. Буду искать смысл – с тобой.

Медленно, почти неуверенно Джун вложил ладонь в его руку. Ён сжал пальцы. Не отпустил. Второй рукой обхватил запястье Джуна – и сжал сильнее.

И задал вопрос, который интересовал его сейчас сильнее всего:

– Ну, и где я могу тут принять душ?

* * *

Под звуки льющейся воды из соседней комнаты хорошо думалось. Джун даже не заметил, что просто застыл посреди зала, снова и снова прокручивая в голове их с Ёном диалог. Он сложился не так, как изначально планировал Создатель; это одновременно и пугало, и завораживало.

– Почему ты пришёл? – Джун рискнул задать этот вопрос. – Ко мне? Или чтобы помочь Проводникам?

Джун знал, что многие активисты, как и Проводники, видят в нём марионетку Японии, и не мог винить их за этот вывод. Он даже ждал, что однажды должен будет поплатиться за собственное бездействие. В одном из сценариев такой расплаты его карателем становился Хан Ён. В своих мыслях, пытаясь понять замысел Создателя, Джун иногда доходил до абсурда. В его дневнике даже была отражена запись:

«Я увещевал тебя, Ён, что все эти испытания для тебя, но что, если на самом деле Создатель испытывает и меня в качестве человека? Как я должен теперь поступать?»

Несколько мыслей Ён только что зародил в голове Создателя, и они понемногу зрели. Это зажигало азарт, и Джун не мог дождаться, когда загадки наконец прояснятся.

Он попытался вспомнить, почему вообще начал создавать разнообразные миры. «Ты творец», – прозвучал голос Ёна в голове. Верно, он был Создателем, который вдохновенно создавал новое, экспериментировал, желал приумножить разнообразие жизненных сюжетов и подарить каждому место, где он мог бы быть счастливым. Когда всё пошло не так? Что значил «идеальный мир»? Почему его творения саморазрушались?

Смысл… Ради чего Джун существовал? В этом мире он ждал Ёна. Когда тот появился, Джун выбрал другую маленькую цель, ради которой жил – поговорить с ним. Вот они поговорили. Что теперь? Вновь понадеяться, что мир можно спасти? Понадеяться, что Ён найдёт ответ?

Джун шумно выдохнул, полностью опустошая лёгкие, и вздохнул с новой силой. Он был в этом мире, стоял в комнате, дышал. Он чувствовал. Он двигался. Он мыслил. Он, одним словом, был.

«День обретения Смысла» – подумал Джун и сжал губы, это могла бы быть почти улыбка.

– Какой выбор ты предложишь мне? – повторил он собственный вопрос.

Создатель и его «марионетка» поменялись местами. Джун даже решил записать эту мысль в свой дневник. Ниже добавил:

«Сегодня я говорил с тобой непривычно открыто и свободно. Раньше у меня даже никогда не было потребности высказываться или навязывать свою точку зрения другим, я предпочитал молчание, позволяя остальным думать, как им будет удобно. Поэтому странным было то, что я так вцепился в тебя, пытаясь доказать правоту своих убеждений ещё в Пэкче, а теперь к тому же завёл дневник, чтобы понять, почему мы здесь… потому что ты, Ён, вовсе не марионетка. Хотя признаю, что вёл тебя к этому моменту с самого твоего рождения. Ты был одним из кандидатов, которых выбрал Создатель, чтобы в будущем на них положиться. Мы с Хёнджу вмешивались в твою жизнь чаще, чем положено, наблюдали, как ты сам создаёшь себя. Наверное, ты стал моей надеждой, Ён. Я хочу, чтобы ты оказался прав в нашем споре и спас мир. Поэтому в этот раз я помогу тебе обыграть Создателя. Это будет мой абсурдный смысл».

Глава 17. Эксперимент

Было приятно, по-настоящему приятно вымыться целиком. Не торопясь. Горячая вода окутала плечи, пахло розовым мылом, и Ён даже на мгновение прикрыл глаза, позволяя себе представить, что он у себя дома. Давненько он не пользовался благами цивилизации, и даже лёгкое пощипывание кожи головы там, где недавно была рана от двух ударов, сейчас ощущалось почти как благословение.

Он вытерся, завернулся в мягкий хлопковый халат и, всё ещё влажный, вышел в общую комнату.

Джун сидел за столом. Cобранный, с иголочки одетый, с привычно прямой спиной, будто никогда в жизни не сидел сгорбившись.

– Знаешь, уважаемый Создатель, – Ён сел напротив него и потянулся за чашкой, – а ведь ты немного лицемер.

Его мечта выпить кофе наконец сбылась. Коричневая жидкость в чашке ароматно пахла.

– В каком бы мире мы ни оказались, ты всегда живёшь в роскоши. – Ён глотнул и сразу закашлялся. – Блин. Что это?

– Кофе, – невозмутимо ответил Джун.

– Я хочу почистить язык, – простонал Ён. – Это убийственно горькая жижа.

– Полагаю, местный кореец не стал бы пить ту бурду, которую ты называешь кофе.

– Ну нет. Кореец всегда поймёт корейца, – буркнул Ён и вытер губы рукавом халата.

Джун не улыбнулся, но в его лице что-то дрогнуло. Он забавлялся? В одну секунду всколыхнулись все обиды Ёна. Было ли его решение оставаться рядом с Создателем и помочь ему со смыслами слишком опрометчивым? Ведь, хотя Ён принял, что это путь, который ему нужно попытаться пройти, всё же обиды как будто не прошли до конца.

Ён сердито поставил чашку на блюдце. Та жалобно звякнула.

В комнату вошёл слуга с подносом в руках, и Ён приподнял брови, как бы говоря: «Видишь, что я имею в виду? Роскошь!»

– Хёнджу просила передать вам записку во время завтрака, – сказал слуга, протягивая поднос, где лежал сложенный листок.

И хотя Ён знал, что Хёнджу была Проводником Создателя, их пара не имела для него большого смысла. Каждый из них всегда словно был слишком сосредоточен на себе, они не умели по-настоящему слушать и брать чужие чувства в расчёт. В противном случае им бы не пришёл в головы план: а давайте возьмём вот этого паренька, помотаем по разным мирам, и пусть он там решает вопросики.

Нет, честно, Ён