злился не только из-за того, как ужасно закончилась его судьба в прошлом мире, а всё же больше на то, что Джун втирался ему в доверие как друг в образе ребёнка, заставлял заботиться о себе. Джун мог бы придумывать высокопарные причины сколько угодно, однако правда была в том, что Создателя не волновали чувства Ёна.

На щеке Джуна едва дёрнулась мышца, и Ён понял, что что-то не так.

– Хёнджу ушла к генералу, – прочитав, Джун выглядел обеспокоенным. – Хочет выяснить, где спрятали реликвии.

Если кто и мог выяснить, где спрятаны реликвии, то это точно Хёнджу. Она могла одним только взглядом раздавить человека. Но эта версия Хёнджу казалась более надломленной, что ли. Той, прежней, можно было доверить свергнуть власть во всём мире в одиночку. Но здесь в её глазах всегда присутствовала печаль.

– Думаешь, она в опасности? – спросил Ён.

– Я отправляюсь за ней.

Джун уже встал, отодвинув стул.

– Я с тобой, – Ён тоже поднялся. – Прослежу, чтобы ты не сбежал, чтобы не искать тебя опять.

Как-то он сразу понял, что шутка была неуместной. Хёнджу, возможно, была в реальной опасности. После Пэкче Ён чувствовал себя так, словно из мультфильма перенёсся в триллер.

Резиденция генерала располагалась в ханоке бывшего магистрата. И, несмотря на традиционную корейскую наружность дома, внутри всё выглядело инородно. Тёплая фактура дерева и традиционные бумажные двери были сохранены, но на этом «корейское» заканчивалось. В гостевой комнате стены покрывали тёмные лакированные панели. В углу стоял европейский шкаф с зеркальной вставкой, на полках были расставлены фарфоровые статуэтки, японские буддийские фигурки, а также графины и стопки.

Граммофон тихо играл маршевую музыку.

Японский генерал, широкоплечий человек в безупречно выглаженной форме, сидел в расслабленной позе на диванчике, разглядывая хрупкую под его взглядом Хёнджу. Она сидела напротив, сложив руки на коленях, лицо было безмятежно спокойным.

Джун учтиво улыбнулся генералу. Маска любезности была надета им с такой естественностью, словно играть роли было его второй натурой. Похоже, даже он готов притворяться, чтобы защитить тех, кто ему дорог.

– Смотрю, моя жена уже навестила вас, – проговорил Джун на корейском, подходя ближе. Голос звучал с приятной ленцой. – Могла бы дождаться, пока я проснусь.

Джун встал за спиной Хёнджу, но так, чтобы заслонить Ёна. Похоже, такая уловка не обманула генерала. Он ответил на весьма неплохом корейском, и Ён не сразу, но понял, почему ему так повезло: Хёнджу тоже не знала ни японского, ни английского.

– А это у нас тут кто?

– Мой старший ассистент, практикант Хан Ён, – ответил Джун тем же вежливым тоном. – Он помогает мне вести лекции.

Генерал откинулся назад, отпивая чай.

– Так это ты знаменитый Хан Ён. Я уж думал, вы его от меня прячете.

Чем бы Ён ни был знаменит в этом мире, он был убеждён, что не хочет привлекать внимание этого японского генерала. Ён не смог натянуть вежливую улыбку. Человек перед ним собирался уничтожить культуру его страны.

– Мы пришли забрать жену, – продолжил Джун. – Дорогая, ты готова идти?

Хёнджу поднялась.

– Спасибо, что заехал за мной. Видите, генерал, я вам говорила, что муж не позволит мне возвращаться одной в такие смутные времена.

Тот одобрительно кивнул, как если бы не был причиной этих самых смутных времён.

– Ли Джун, ты хороший малый. Умеешь жить.

В переводе на понятный корейский тот явно имел в виду «знаешь своё место». Какой-то человечек смел угрожать Создателю! Ён с трудом удержал нейтральное выражение лица.

– Очень надеюсь, – сказал генерал, – что и в будущем ничего не помешает нам с тобой пить чай.

Джун сдержанно попрощался, и их троица направилась к выходу. Ён вопросительно посмотрел на Хёнджу, и она кивнула. Всё-таки у неё получилось узнать место, где прятали реликвии!

До дома они молчали, опасаясь быть подслушанными шофёром, однако едва переступили порог, как Хёнджу наконец заговорила.

– Конечно, я не спрашивала его напрямую, – раздражённо сказала она, стягивая перчатки. – Но я поняла всё. Реликвии спрятали в храме Чхондокса. Помните его? Японцы ещё лет десять назад забрали его себе и выгнали почти всех корейских монахов.

Джун устроился в гостиной и попросил себе чая. В разговоре с Хёнджу он не участвовал и выглядел незаинтересованным. Казалось, что он вновь отключился от реальности, хотя Ён мог поклясться, что судьба Хёнджу взволновала его. Ён вновь испытал раздражение, от которого, впрочем, попытался отмахнуться.

– Почему именно там? – Ён плюхнулся на диванчик, с которого открывался обзор на всё в комнате.

– Во-первых, генерал недооценивает меня. Равно как и вы.

– Ну, точно не я, – хмыкнул Ён. – Недооценивает всех тут только один человек в этой комнате.

Он в упор посмотрел на Джуна. В целом – а что было не так? Ён обещал быть рядом, да, но ничего не говорил про хорошее поведение.

Хёнджу тоже обернулась на Джуна, и это всё-таки вынудило его поднять взгляд. Очень невинный, говорящий как бы: «А при чём тут я».

Ён, честно говоря, сам не знал, чего хотел от Создателя. Может быть, задеть его? Как тот задел его чувства, используя в своих играх.

Хёнджу недовольно глянула на обоих.

– Не перебивайте. Генерал даже не пытался скрываться. Когда мы говорили о богатствах его и Джуна, он очень снисходительно сказал: «Некоторые вещи требуют… духовной тишины». Он прямо выделил «духовной тишины», ещё и усмехнулся, словно отлично пошутил.

– Ты только из этой фразы сделала вывод о местонахождении реликвий? – осторожно вставил Джун, видимо, приняв настойчивый взгляд Ёна за необходимость участвовать в диалоге.

– Нет, – резко сказала Хёнджу. – Помните, как все обсуждали, что дорога к храму внезапно стала протоптанной? Что туда начали возить что-то тяжёлое? А потом в начале года вдруг закрыли храм для посещения корейцам? И, главное, там вдруг появилась охрана. У храма!

– Значит, они зачистили территорию, – пробормотал Ён. – Чтобы спрятать награбленное, и слухи не распространились…

– Именно, – коротко кивнула Хёнджу. – Это идеально: уединённо, да ещё и под прикрытием религии.

Ён всё ещё смотрел на Джуна, который, похоже, посчитал, что одной фразой внёс в разговор достаточно много и теперь можно было расслабиться с чашечкой чая.

– Я уверена.

Ёну, кстати, чая и кофе не предложили, хотя для Хёнджу чашечку поставили.

– Ладно, это хорошо. Я согласен, что это логично.

– Но втроём нам не справиться, – добавила Хёнджу.

– Нас не трое, – торжествующе улыбнулся Ён.

Джун с любопытством взглянул на него.

– Что, а кто ещё? – Хёнджу тоже присела за стол.

– Мы просто забываем кое-что, – сказал Ён. – С нами миллионы корейцев.

Хёнджу оглянулась.

– Они тут? С нами в одной комнате? – хмыкнула