Еще до того, как изгои открыли для себя Ла-Хонду, разнузданные вечеринки у Кизи уже вызывали тревогу среди респектабельных знатоков ЛСД – ученых, психиатров и прочих экспертов из области поведенческой науки, полагавших, что этот наркотик следует принимать исключительно в рамках экспериментов в контролируемых условиях с участием тщательно отобранных субъектов – под постоянным наблюдением опытных «проводников».

Считается, что такие предосторожности служат защитой от бэд-трипов. Любой неудачный приход у неуравновешенного индивида, проскочившего через сито отбора, можно быстро погасить транквилизаторами, как только субъект опыта начинал проявлять кровожадность или пытался оторвать себе голову, чтобы получше рассмотреть ее содержимое.

Организаторы управляемых экспериментов утверждали, что публичные вакханалии с приемом ЛСД способны внести полный разлад в их исследования. Страшно себе представить, что произойдет, когда «ангелы», поклонники культа силы, сексуального насилия и свастики, окажутся в одной компании с интеллектуалами-хипстерами, марксистами-радикалами и пацифистами-бунтарями. Такое любого заставит нервничать, даже если бы все участники сохраняли трезвость ума, но об этом, разумеется, не могло идти речи. Когда все вокруг пьяны, обдолбаны и заряжены, никто не будет вести объективные наблюдения и записи, рядом не найдется поводырей, чтобы успокоить тех, у кого съехала крыша, или бесстрастных наблюдателей, способных потушить пожар или спрятать кухонные ножи. Короче, никакого контроля.

Люди, регулярно посещавшие вечеринки у Кизи, волновались меньше тех, кто знал о них только понаслышке. Его «остров» был открыт для любого, кому вздумается пройти через ворота на мостике. Однако, попав внутрь, человек, не понимавший здешнего языка, сразу терял уверенность в себе. Фрики, подсевшие на «кислоту», не склонны к велеречивому гостеприимству. Они тупо пялятся на незнакомцев или смотрят сквозь них. Многим становится жутковато, и они больше не приезжают. Остаются в основном богемные беглецы от действительности, которые, чувствуя, что зависят друг от друга, не делают таких, как они, мишенью личной агрессии. Для этой цели всегда есть копы на другом берегу ручья, чьего вторжения можно было ожидать в любую минуту.

Даже «проказники» сначала не знали, чего ждать от «ангелов», и поэтому придержали ЛСД на первой вечеринке. Но когда угроза насилия поблекла, «кислота» появилась в изобилии. «Ангелы» поначалу на нее не налегали и не привозили ЛСД с собой, однако быстро разведали источники поставок на своей территории. С этих пор каждой вылазке в Ла-Хонду предшествовала проверка запаса капсул, предназначенных для раздачи или продажи.

Однажды признав «законность» ЛСД, изгои стали относиться к этому наркотику с тем же безбашенным азартом, что и к другим удовольствиям. Еще в начале лета все единодушно избегали принятия любого зелья, способного лишить «ангела» способности к управлению мотоциклом. Однако когда несколько вечеринок у Кизи подорвали единодушие, «ангелы» начали принимать ЛСД, когда и где могли его раздобыть, а возможностей для этого при их тесных связях с подпольным рынком наркотиков имелась масса. Несколько месяцев азартному потреблению мешала лишь постоянная нехватка денег. Если бы «ангелы» получили вдруг неограниченный доступ к «кислоте», половина из них наверняка через месяц полностью сожгла бы себе мозги. Но их увлеченность ЛСД и без того была на грани способности человеческого организма ее выдержать. «Ангелы» почти ни о чем другом не говорили, а многие и вовсе перестали разговаривать. ЛСД – гарантированное лекарство от скуки, этой напасти, распространенной среди «ангелов ада» не меньше, чем во всех других частях Великого общества. В те дни, когда они сидели в «Эль Адобе» и ничего не происходило, а денег не хватало даже на пиво, кто-нибудь – Джимми, Терри или Скип – приносил капсулы, и «ангелы» все вместе отправлялись в мирное путешествие по неведомым краям.

Против ожиданий, большинство «ангелов», приняв ЛСД, вели себя на удивление тихо. За редкими исключениями с ними было легче иметь дело. «Кислота» притупляла многие из их условных рефлексов. Меньше становилось коварства и готовности к драке, характерных для их реакции на появление незнакомцев. Изгои теряли агрессивность, переставали ощетиниваться, словно дикие звери, почуявшие западню. Я до сих пор не разобрался в этом странном явлении. В то время меня не покидало ощущение затишья перед бурей, незаконченности эффекта, мне казалось, что рано или поздно проявится какая-нибудь запоздалая адская реакция и они все вокруг разнесут вдребезги. В то же время я видел множество примет, говорящих, что наркотик реально действует. «Ангелы» плевать хотели на предписанные психиатрами безопасные дозировки, они превышали дозу минимум в два-три раза, доводя ее до 800 или 1000 микрограммов за 12-часовой период. Некоторые рыдали и выли, бормоча неразборчивые просьбы невидимым собеседникам. Другие впадали в ступор и часами не произносили ни слова, потом вдруг приходили в себя и рассказывали о путешествиях в далекие края и невероятных видениях. Однажды вечером Шишка заблудился в лесу, запаниковал и начал звать на помощь, пока кто-то не вывел его к дневному свету. В другой вечер Терри-Бродяге привиделось, что он умер и вернулся к жизни в образе петуха, которого зажарят на костре, как только перестанет играть музыка. В конце каждой песни он подскакивал к магнитофону и кричал: «Нет-нет! Пусть играет!» Еще один изгой, чью кличку я позабыл, на глазах у полиции скатился на лыжах с почти вертикальной шестидесятиметровой скалы. Все приветствовали его криками, когда он спрыгнул с края обрыва и, непонятно как не потеряв равновесия, поднял подошвами огромные фонтаны пыли. Единственная вспышка насилия произошла, когда один «ангел» попытался задушить свою «старушку» прямо на крыльце дома Кизи через полчаса после того, как проглотил первую и последнюю в своей жизни капсулу.

Мой собственный опыт поглощения «кислоты» не так велик в количественном отношении, зато разнообразен по части окружения и обстоятельств. Будь у меня возможность повторить один из десятка приходов, я бы выбрал одну вечеринку с «ангелами ада» в Ла-Хонде с сумасшедшим освещением, ментами на дороге, притаившейся среди деревьев скульптурой Рона Бойза и огромными динамиками, вибрирующими в такт Mr. Tambourine Man Боба Дилана. Очень возбуждающая атмосфера. Хотя «ангелы» добавляли в нее элемент угрозы, они же делали ее интересной и более живой, чем все то, что могли дать управляемые эксперименты или вежливые натянутые междусобойчики воспитанных искателей подконтрольной истины, которую они надеялись обнаружить внутри капсулы. Прием «кислоты» в компании «ангелов» – настоящее приключение, изгои не знают, чего ожидать, и слишком бесшабашны, чтобы чего-то бояться. Они просто глотали препарат и тащились, что, возможно, было, как предупреждали эксперты, опасно, зато в итоге получался куда более безумный трип, чем в стерильной среде под надзором надменного «проводника» и кучки нервных начинающих хипстеров. Насколько мне известно, не зарегистрировано ни одного случая, когда «ангел» под воздействием ЛСД впал бы