битников и школяров, глотающих неведомое зелье, было трудно сладить, но банда отъявленных негодяев на мотоциклах – вполне осязаемая угроза, дающая наилучший повод для применения закона.

Первая вечеринка, на которой присутствовала только чапта Фриско, имела оглушительный успех. Около полуночи гонщик Пит, с широкой улыбкой роясь в корыте с бутылками пива, сказал: «Чувак, это чертовски обалденная тусовка. Мы приехали, не зная, чего ожидать, но все вышло просто зашибись. Одни ха-ха и никаких бац-бац».

Большинство «ангелов» держались нерешительно и настороженно, пока как следует не набрались. Некоторые так и не смогли преодолеть подозрение, что на них вот-вот кто-нибудь наедет и устроит махалово. Но как группа они, пожалуй, понимали, что все обойдется без напрягов, если только они сами их не создадут. Гости Кизи стремились побыстрее отключиться от действительности и не обращали внимания на столь сермяжную и реалистичную деталь, как присутствие «ангелов ада». В толпе последние были не единственными знаменитостями (там, кстати, присутствовали поэт Аллен Гинзберг и гуру ЛСД Ричард Альперт). «Ангелы» были с ними не знакомы, однако чувствовали себя из-за необходимости делить лавры с другими звездами вечера не в своей тарелке.

На той вечеринке Гинзберг впервые встретился с «ангелами» и быстро стал их почитателем. На исходе вечера, когда стало ясно, что всех уезжающих тормозит полиция, мы с Гинзбергом поехали проверить, чем это может обернуться. В полукилометре перед нами на хайвее копы остановили «фольксваген» и увели водителя и пассажиров на допрос. Мы решили подъехать на место их задержания с диктофоном, но не успел я переключиться с первой передачи, как нас тормознула еще одна машина из ведомства шерифа. Я вышел, держа в руках микрофон, и спросил, в чем дело. Вид микрофона заставил помощников шерифа прикусить язык и ограничиться дежурными фразами. Один попросил меня предъявить водительские права, второй изо всех сил старался не замечать Гинзберга, который очень вежливо, но настойчиво спрашивал, по какой причине задерживают всех уезжающих с вечеринки.

Коп стоял, широко расставив ноги, заложив руки за спину, и тупо изображал ледяную невозмутимость. Гинзберг продолжал забрасывать его вопросами, пока другой помощник шерифа проверял мои документы. Мне нравится слушать запись этой встречи. Такое ощущение, что мы с Гинзбергом обмениваемся риторическими вопросами на фоне бормотания полицейской рации. Каждые несколько минут кто-нибудь вставляет односложное замечание, даже не пытаясь ответить на наши вопросы. Несколько минут вообще все молчат, и только Гинзберг насвистывает индийскую рагу, свист иногда заглушается треском спазматических сообщений из штаб-квартиры полиции. Сценка была настолько смешна и нелепа, что сами копы не выдержали и заулыбались. Их отказ вступать в разговор поменял нас ролями, что еще больше подчеркивало потешность ситуации в наших глазах.

Остановивший нас помощник шерифа с любопытством взглянул на Гинзберга и неожиданно спросил: «Как долго вы отращивали бороду?»

Гинзберг перестал насвистывать, немного подумал и ответил: «Около двух лет. Нет, пожалуй, полтора года».

Коп задумчиво кивнул, как если бы и сам подумывал отрастить бороду, но не хотел тратить так много времени. Год еще куда ни шло, но полтора… начальство, чего доброго, начнет задавать вопросы.

Когда второй помощник вернулся и сообщил, что за мной не числятся просроченные штрафы, разговор опять захлебнулся. Я пообещал выключить диктофон, если полицейские согласятся поддерживать хотя бы формальную беседу. Они кивнули, и мы немного поболтали. Копы признались, что наблюдают за «ангелами ада», а не за хозяином дома. Рано или поздно эта шпана натворит дел. Кстати, что они тут забыли? Полицейским было интересно, как мне удалось столько узнать об изгоях, чтобы подробно их описать. «Как вам удается их разговорить? – спросил один из копов. – Вас ни разу не избили? Они позволяют находиться рядом с ними? Что с ними вообще происходит? Они действительно такие мерзавцы, как рассказывают?»

Я сказал, что «ангелы», возможно, еще хуже, чем о них говорят, но меня они ни разу не тронули. Помощники шерифа признались, что знают об изгоях только по газетам.

Мы расстались приятелями, не считая штрафного талона за трещину на габаритном фонаре. Гинзберг спросил, почему водителя «фольксвагена» увезли на полицейской машине. Через несколько минут ответ сообщила рация: он не оплатил штрафной талон, выданный несколько месяцев назад, и первоначальный штраф в 20 долларов вырос, как принято в Калифорнии, до 57. Чтобы неплательщика отпустили, всю сумму требовалось внести наличными. Ни у меня, ни у Гинзберга не нашлось 57 долларов, мы спросили имя и фамилию задержанного, чтобы, вернувшись к Кизи, отправить за ним кого-нибудь из его друзей. Оказалось, однако, что этого человека никто не знал. Я понятия не имею, что с ним было дальше – возможно, он до сих пор томится в тюрьме Редвуд-Сити.

Вечеринка продолжалась два дня и две ночи, дело обошлось без новых драматических происшествий за исключением выходки гостя, с которого вдохновенно срисовал своего героя автор нескольких недавних романов. Гость разделся догола и, стоя на частном берегу ручья, разразился длинной, грубой речью в адрес копов, находившихся всего в двадцати метрах на другой стороне. Он раскачивался в ярком свете, падающем с крыльца, держа в одной руке бутылку пива, а другой, сжатой в кулак, потрясая в сторону предмета своего гнева: «Коварное мудачье! Какого хера вам надо? Идите сюда и сами увидите, как вы огребете. Будь прокляты ваши говенные души! – Он тут же засмеялся и взмахнул рукой с бутылкой. – Не надо трахать мне мозги, дети говноедов! Идите сюда! Вы получите по заслугам за всю херню, которую вы творите».

К счастью, его, все еще голого и кричащего, кто-то увел в дом. Пьяный наезд на копов мог обернуться реальной катастрофой. В Калифорнии и большинстве других штатов полиция не имеет права проникать в частные владения без ордера на обыск. Исключением являются случаи, когда (1) у них есть серьезное основание считать, что в данном месте совершается преступление, или (2) их «пригласил» владелец либо находящийся во владениях человек. По настроению копы могли истолковать выходку гостя и в том, и в другом смысле, но в такое время ночи наряд полиции вряд ли смог бы пересечь мостик и произвести рейд, не применив силу. «Ангелы» так просто не сдались бы и в пьяном угаре наплевали бы на любые последствия.

Рассказы о загуле в Ла-Хонде быстро облетели все чапты «ангелов». Группа разведчиков из Окленда, проверив слухи, представила восторженные отклики, и Ла-Хонда быстро превратилась в мекку для «ангелов» со всей северной Калифорнии. Изгои приезжали без приглашения группами от пяти до пятнадцати человек и зависали, пока не кончался ЛСД, который до связи с Кизи пробовали