на свой пах на случай, если кто-то сомневается, где именно он расположен. Он посмеивается, поднеся к губам пиво. – Черт, Коул. Видел бы ты свое лицо. У кого-нибудь есть отбеливатель для задницы? Знаю тут одного ублюдка, которому не помешает подправить мрачный вид.

Протолкнувшись мимо этих придурков, я спускаюсь к бассейну. Несколько человек играет в водный волейбол, другие целуются на шезлонгах, и, не увидев Бейли в воде, я тут же испытываю облегчение.

Но оно стремительно сменяется яростью, когда я замечаю ее в углу, где она сидит на одном шезлонге с Остином, смеется, улыбается и наслаждается жизнью, демонстрируя всем свой новый сексуальный образ.

Какого. Хрена.

На ней прозрачное сетчатое мини-платье, надетое поверх черного бикини. Видимо, она мочится в стаканчик, и каждый раз успешно проходит проверку.

Мне претит эта неадекватная, зависимая ее версия, но не могу отрицать, что она меня заводит. Есть в ней что-то опасное, порочное и безбашенное, и, помоги мне Боже, я хочу приручить ее, чтобы она была плохой только для меня.

Остин уже не просто раздевает ее взглядом. Мне предстоит лицезреть и прелюдию, и лобзания, и последующие объятия. Все чертово представление. Остин обнимает ее, опускает ладонь ей на поясницу, а потом наклоняется и что-то кричит ей на ухо сквозь музыку. Не могу разобрать, что именно, но затем он достает что-то из кармана. Клочок салфетки, а в ней нечто, с виду похожее на таблетки.

Клянусь, едва Бейли их видит, ее глаза загораются, как табло игрового автомата в момент джекпота. Дзинь, дзинь, дзинь. Остин нежно смахивает ее волосы с лица костяшками пальцев, шепча ей что-то на ухо, после чего она кивает и встает.

У меня зашкаливает пульс, когда она запрокидывает голову, и ее солнечные волосы свободно спадают по спине и загорелым плечам. Без тени стыда или смущения Бейли обхватывает колено Остина мускулистыми ногами и начинает соблазнительно двигаться, поднимая руки и устраивая ему приватный танец.

Поначалу я так ошарашен, что не осознаю происходящее. Мой член, восхищенный ее смелостью, твердеет в штанах, а мозг тем временем строит планы, как вспороть Остина от мошонки до паха и продать его внутренние органы тому, кто больше заплатит. Переварив происходящее, я заставляю себя оставаться на месте, прекрасно понимая, что могу в самом деле в буквальном смысле слова прикончить этого недоумка.

Словно по сигналу, кто-то переключает песню на трек Freak Me от Silk. Резко обернувшись, я вижу, что Грим стоит возле телефона, подключенного по Bluetooth, и с ухмылкой показывает мне два больших пальца. Еще пара секунд, и я начну убивать.

Бейли совершенно не замечает, что к ней прикованы все взгляды. Она в своем собственном маленьком мирке, в плену музыки, трется о бедро Остина и скачет на нем в такт, словно рождена для этого. Я не могу отвести взгляд. Не могу оторваться от того, как эта незнакомка танцует для Остина за наркоту. Да, она идеальная, милая, забавная и умная, как Прежняя Бейли. Но еще сексуальная, смелая, беззаботная и, честно говоря, приводит меня в ярость. Она неосторожна, и я начинаю понимать, что мне это нравится. Насколько это ненормально? Очень.

Остин берет таблетку со своей ладони и кладет между зубами, наполовину высунув изо рта. Бейли попадается на крючок и наклоняется вперед, чтобы поцеловать его и утащить таблетку. Тогда-то мое самообладание рассыпается, как засохшее печенье. Я сжимаю бутылку пива в руке так, что белеют костяшки пальцев, залпом ее опустошаю и иду к ним. Не знаю, на каком основании так себя веду, ведь я не ее парень, поэтому втемяшиваю себе в голову бредовую историю о том, что Остин обидит Бейли, хотя Голубка скорее допустит, чтобы ее сердце разбил стаканчик теплой мочи, чем это безмозглое ничтожество.

– Шоу окончено. – Я сжимаю в руках омерзительное подобие платья и, оттащив Бейли от Остина, обхватываю рукой, чтобы прикрыть интимные части ее тела. – Бери вещи, успокойся и проваливай.

Остин поворачивается ко мне – его лицо все в шрамах и лопнувших сосудах. Моя работа.

– Насладился зрелищем, Коул?

Сейчас у него во рту нет таблетки, значит, полагаю, Бейли ее уже проглотила. Она хоть знает, что это было? Ее это вообще волнует?

Не обращая внимания на этого недоумка, я поворачиваюсь к Бейли.

– Надо поговорить.

Она лучезарно мне улыбается, вырываясь из рук.

– Говорю: отвали на хрен.

Еще несколько недель назад я бы обалдел, услышав, как она ругается. Но сейчас довольствуюсь малым и радуюсь, что она не пырнула меня ножом, лишь бы доказать свою точку зрения.

Остин хлопает себя по бедру, хохоча, как гиена.

– Боже, вот это унижение, а, кэп? – Клянусь, вид у него такой счастливый, что он вот-вот кончит в штаны. – Всегда хотел увидеть, как кто-то опустит тебя хоть немного. Но сейчас тебя спустили с долбаного небоскреба.

Не сводя взгляда со своей лучшей подруги – и да, она по-прежнему моя лучшая подруга и всегда ею будет, – я подчеркнуто медленно сообщаю:

– На мой взгляд, у тебя два варианта, Голубка. Либо ты пойдешь со мной добровольно, либо я звоню твоим родителям и велю приехать и подобрать мусор, потому что пакет уже трещит по швам.

Бейли в потрясении открывает рот.

– Ты назвал меня мусором?

– Милая, ты сама относишься к себе, как к мусору. С чего мне называть тебя иначе? – фыркаю я и, оглядевшись, добавляю: – К тому же здесь полно наркотиков.

Она озадаченно озирается по сторонам.

– Вовсе нет.

Я достаю пакетик с наркотиками из кармана, который позаимствовал у одного знакомого скейтбордиста, и размахиваю им перед ней.

– Ты в этом уверена, Голубка?

Ей не одержать победу в этом споре, и она это знает. Вижу по глазам. Они горят ненавистью ко мне, и, не сдержавшись, я посасываю свою нижнюю губу, желая, чтобы это сделала она. Потому что Вспыльчивая Бейли – моя новая зависимость.

– Только на пару слов, – цедит она. – Жди здесь, Остин.

– Детка, не нужно просить дважды.

Я разворачиваюсь и иду наверх в пустую спальню. Бейли шагает за мной. В коридоре второго этажа я мельком замечаю Марию, которая вместе со мной состоит в «Силе пера» и «Модели ООН». А еще она одна из немногих девушек в школе, чья главная цель в жизни не сводится к тому, чтобы сесть на мой член.

– Мария, можешь пойти с нами? – спрашиваю я.

Она, нахмурившись, отвлекается от общения с группой своих друзей-ботаников.

– Зачем? – спрашивает она. – Я не стану заниматься сексом втроем или чем-то еще.

– Какая жалость, –