становится размеренным. А я всю ночь прокручиваю в голове его слова. Бейлев. Лучшие друзья. Не разлей вода. Всегда друг за друга горой. Все это чушь. Мы не друзья. Мы два одержимых друг другом человека, которые сдерживают друг друга. Он не хочет, чтобы я стала балериной, а я не хочу, чтобы он нашел свою настоящую любовь. Если мы останемся вместе, то в итоге начнем злиться друг на друга, а потом и ненавидеть…

Я знаю, что мне нужно сделать и как именно я это сделаю.

Солнце проглядывает сквозь пушистые зефирные облака. Небо окрашено розовым и голубым цветами, а месяц такой тонкий, как отпечаток ногтя на коже. Собрав все свое мужество, словно подол выпускного платья, я отворачиваюсь от стены и тянусь поцеловать Льва. Все испортить.

Я вздрагиваю, увидев, что он уже проснулся и не сводит с меня взгляда.

Судя по красной сетке сосудов в его глазах, он вообще не спал.

– Останься. – Он судорожно сглатывает и говорит: – Пожалуйста, Голубка. Просто… останься. Еще на год. Потом я окончу школу, и мы сможем вместе уехать в Нью-Йорк. Прошу, не оставляй меня.

– Лев, – обращаюсь я. – Ты же… Ты же хотел поехать учиться в Колорадо.

Но на самом деле хочу спросить: как ты смеешь?

На самом деле хочу сказать: я бы никогда тебя о таком не попросила. Как ты можешь так со мной поступать? Ты же знаешь, как серьезно я отношусь к данному Рози обещанию всегда о тебе заботиться.

– Да. Знаю. Ты права. – Он облизывает губы. – Смотри, у меня кое-что есть для тебя.

Лев отворачивается и роется в джинсах, которые валяются на полу. Я слышу шорох, не сводя глаз с его подтянутой мускулистой спины. Всего через несколько мгновений я загублю наши отношения, если он сам еще этого не сделал. Лев поворачивается ко мне, кладет что-то в мою ладонь, сжимает ее в кулак и, поднеся к губам, целует его.

– Когда будешь готова, Голубка.

Я разгибаю пальцы и вижу… браслет? Нет, два браслета. С маленькими деревянными подвесками в виде голубей. Они одинаковые, оба на простом шнурке из черной кожи.

– Я сам их вырезал на вечеринке. Поэтому и задержался, – признается он, краснея. Я думала, что он развлекался с девчонками… а сам тем временем сделал это? У меня нет слов. – Так ты никогда не забудешь о нас в Нью-Йорке, когда станешь суперзвездой. – Лев подмигивает.

Я улыбаюсь, но улыбка ощущается неискренней. Я осторожно кладу браслеты на лежащую между нами подушку.

– А где ты взял дерево?

– Сейчас подходящее время для шутки про стояк?

– Нет.

– Тогда, если вкратце, один из комодов в доме Финна придется заменить.

– Спасибо, – натянуто отвечаю я. – Очень красиво.

– И все? – Он приподнимает бровь. Привык, что ему постоянно угождают и хвалят его.

– Нет, не все. – Мы так близко, что я чувствую каждый сантиметр его тела. Даже смешно, что я твердила себе, будто мы просто друзья.

– А что еще?

Я с усилием сглатываю.

– Поцелуй меня.

У Льва отвисает челюсть.

– Поцеловать тебя?

Я киваю и провожу ногтем вдоль его шеи. Пальцы дрожат. Я уничтожу нас как пару, чтобы спасти каждого по отдельности. Дать нам шанс добиваться успеха порознь, а не только вместе.

– Разве не этого ты всегда хотел?

– Да. – Его глаза мечутся, неистово всматриваясь в мое лицо. – Но мне что-то подсказывает, что это наказание, а не награда. Все дело в том, что я попросил тебя остаться?

Дело в самой нашей дружбе. В самопожертвовании. Искуплении. В том, чтобы понять, кто мы такие, не будучи неразлучными, как сиамские близнецы.

– Это просто поцелуй, Леви. Не стоит додумывать лишнего. Я просто хочу получить удовольствие.

Он проводит длинными пальцами по моим волосам, приближая мое лицо к своему. Он поразительно красив, и особенно в это мгновение.

– Я рожден, чтобы тебе его дарить, Бейли Фоллоуил. – Его дыхание размеренное, сердцебиение учащенное. – Но не стану тебя целовать. Не сейчас.

– Почему? – Я с раздражением кривлю губы. Похоже, он мастер отказывать мне во всем, чего я желаю.

– Потому что не хочу, чтобы наш первый поцелуй был таким.

– Каким?

– Окрашенным моей тревогой и твоей злостью. – Лев дотрагивается кончиком своего носа до моего, сжимая мои плечи большими ладонями. – Когда я тебя поцелую, ты поверишь каждому невысказанному слову, которое выразит поцелуй. Ты поверишь и в «я люблю тебя», и во «всегда была только ты». Ты поймешь, что я хочу сказать: «мы с тобой – навсегда». Не будет никаких сомнений.

Он скользит губами к краю моей челюсти, затем спускается вдоль шеи. Последнее прикосновение посылает электрический разряд, и перед глазами все расплывается. Кажется, словно вся комната затаила дыхание – стены, мебель, потолок. Затем он ведет губами в обратном направлении и приникает к моим. Мы идеально сочетаемся, как замок и ключ. У его губ божественный вкус, но вовсе не это делает наш поцелуй событием, какое случается только раз в жизни. А то, что он символизирует полное разрушение наших прежних отношений. Отношений лучших друзей.

– Бейли? – окликает папа с той стороны двери. Я в панике вздыхаю возле губ Льва, но он лишь размыкает мои губы и, просунув язык мне в рот, медленно и чувственно его изучает.

Папа не отстает.

– Я слышал шум из твоей комнаты.

Лев посмеивается посреди поцелуя. Я пытаюсь его укусить, но он смеется еще сильнее. Поганец.

– Эм… да, пап! – кричу я приглушенно. – Все нормально! – Более чем нормально, если честно.

– Все в порядке? – Маркс, вот же грубость. И почему мне не досталась невнимательная семья, которой было бы плевать, когда из-за моей двери раздаются всхлипы?

– Я… плакала?

Молодец, Бейлз. Ничто так не выражает уверенность, как вопросительная интонация в конце предложения.

Лев покусывает мою нижнюю губу, а потом снова целует.

– Почему ты плакала?

Да ты кто такой, пап, испанская инквизиция?

– Это… слезы счастья.

– Еще бы, черт возьми, – бормочет Лев возле уголка моих губ, целуя, покусывая, дразня. Пока папа бубнит о том, что от моих выходок у него иссякает терпение, я сосредотачиваюсь на волшебстве, которое происходит между мной и моим лучшим другом. На том, как он держит меня в объятиях.

– По какому поводу? – не отступает папа.

– Расскажу тебе, когда выйду. – Спасибо, Джульярд, что подкинули новость, которую я должна ему сообщить, и тем самым спасли жизнь Льву. – Дай мне пару минут.

– Хорошо, детка.

Лев прекращает покусывать и лизать мою кожу и отстраняется, чтобы мы могли посмотреть друг другу в глаза. Он лежит на мне. Мы